– Федор так же себя вел. Ему невозможно было втолковать то, что он не хотел слышать.
– Масштаб другой. Он с женой воевал.
– А суть та же. И такое творится повсеместно. Всегда в коллективе хоть одна тварь, да найдется! Твое поведение вроде бы не располагает к злым поступкам и пошлым сплетням по отношению к тебе, а вот поди ж ты… все равно доставалось. Тайна бытия! В ней смысл всего сущего, – пошутила Инна. Ей не хотелось, чтобы Лена всерьез расстраивалась, вспоминая свои неприятности от сплетников.
– Так что там с аспирантскими задачами? – вернулась Инна к институтским ошибкам подруги.
– Первая моя мысль была: я обязана выполнить задание лектора. Ты же знаешь мою дисциплинированность. Вторая: студенты ничего не поймут, и решать эти задачи не имеет смысла. Но сработала с детства заложенная привычка к безропотному послушанию и подчинению старшим. Ты не представляешь как трудно вести занятие, когда тебя не понимают! Чертыхаясь про себя, еле дождалась конца занятия. Студенты ошарашены, я расстроена и неудовлетворена. Что они обо мне подумали? Что я не соображаю, не умею донести? Осрамилась хуже некуда. Мне было так стыдно, как потом больше никогда в жизни. Долго переживала, ругала себя за неспособность быстро принимать решения. Ладно, не буду обременять тебя своими отрицательными эмоциями.
– Ты бы объяснила студентам ситуацию.
– Не тот случай. Я никогда не переходила границу, отделяющую педагога от учащихся.
– Авторитет боялась потерять? Не дай бог уронить себя в глазах студентов! Считала, что в принципе не подобает быть на равных?
– Нет. Я всегда держалась естественно, без напускной строгости. Это как-то само собой получалось. Физика – наука сложная. Они с должным уважением, и я со строгостью. Конечно, если они шутили, я допускала послабление. И себе часто позволяла подшучивать на практических занятиях. На лекциях не расхолаживала. Мои слова обязаны звучать полновесно и убедительно, а студенты не должны отвлекаться от темы.
«Мне казалось, что до этого я была у студентов на хорошем счету. А теперь?» – изводила я себя. Эта раздражающая мысль надолго засела у меня в голове. «Я еще свое возьму, я докажу», – уговаривала себя. «Если можешь, то пожалуйста! Оно, конечно, потерять авторитет проще», – издевалась я над собой, пытаясь заглушить горечь стыда. Студенты ведь нас тоже оценивают. Как видишь, на всю жизнь заноза осталась.
Не ожидала я от заведующего кафедрой такой подлянки. Сама виновата. Могла бы ослушаться и хотя бы перед студентами выглядеть достойно. Заторопилась, до конца не проиграла в голове ситуацию, и вот результат – опозорилась.
Лене никак не удавалось успокоиться.
– Никогда под настроение не лютовала?
– Я всегда максимально держу сторону студентов. Работая первый год, на зачетах я сама говорила больше студентов. Декан даже пошутил: «Так кто тут у нас сдает сессию?» У нас в ходу фраза: «На экзамене полбалла в пользу студента», скидка на волнение. Я даже иронизировать и шутить над студентами редко себе позволяю, ну уж если совсем нули или шалопаи. В оценках знаний по большей части полагаюсь на то, как молодежь проявляла себя на практических занятиях. Но только не с сегодняшними студентами, когда уровень их подготовки в вуз неуклонно стремится по нисходящей.
– Ты только над собой могла жестко посмеяться. Тебе всегда хотелось говорить людям приятные слова. Я думаю, это качество иногда мешало тебе в работе. Есть много любителей попользоваться чужой добротой. У меня такое не проходило. Я в капкан жалости не ловилась, меня только самолюбие подводило.
– Я сама питаюсь положительными эмоциями и запасаю их для других, – улыбнулась Лена. – Люблю, когда молодежь смеется, а еще больше, когда искренне радуется. Недавно иду по коридору и слышу, как девушка говорит парню: «Всю ночь перед экзаменом не могла заснуть». А он ей в ответ: «А я на экзамене не могу уснуть». И рассмеялись. Молодые! И у меня настроение приподнялось.
– Кто-то из преподавателей учил нас: «Уметь посмеяться над собой, значит, уметь перешагнуть через свои амбиции и комплексы».
– Хороший совет. Еще я не любила (мало кто любит) преподавать на факультетах, где физика и математика не основные предметы. Стоишь у доски, выкладываешься, а они за твоей спиной шушукаются о чем-то своем, более им интересном. Если предмет для них не главный, для меня это не повод халтурить. Я, борясь с обидой, все равно терпеливо пытаюсь донести им материал, пусть даже в упрощенном варианте. Стараюсь привить интерес к науке, хоть немного расширить и углубить их знания, а они не ценят. И я не получаю морального удовлетворения. Это очень неприятно и тяжело. Кажется, что студенты сквозь меня смотрят. Я по возможности избегаю работать на «неестественных» факультетах. Моя молодая напарница в истерике вылетала с таких занятий и грозилась больше не переступать их порога.