– Помнишь шутку Ландау? «Науки делятся на естественные, неестественные и противоестественные», – вклинилась Инна.
– Как-то встретила бывшего студента из того злополучного курса. Остановился, лицо заалевшее опустил. Сказал: «Буду откровенным. Мучаюсь я с плохим знанием физики, а помочь некому. В деревне работаю. На предприятии я единственный дипломированный специалист. Простите, что не слушал вас. Теперь вот сыну внушаю, нагоняй устраиваю, чтобы осмотрительнее был, ошибок моих не повторял». Я посочувствовала ему. Мол, если бы в школе на выпускных экзаменах физику сдавал, было бы легче. Но он молодец, на себя всю вину взял. Мол, глупым был, пока жареный петух не клюнул.
– И ты сразу размякла, рассопливилась.
– Да, предложила свою помощь в случае серьезных затруднений.
– Приезжал?
– Да. Дважды. Помогла.
– Ты совсем как Анька. Та всё трындит, мол, когда помогаю другим, чувствую себя нужной и полноценной.
– А что я вижу в последнее время? На всю группу два-три юноши владеют обычным бытовым инструментом. Остальные, кроме шариковой ручки и книги, ничего в руках не держали. И насчет спорта у них глухо. Режиссер Станислав Говорухин еще на съемке фильма «Вертикаль» говорил, что «женщины в дублерах не нуждались, сами по горам лазили, упирались, чего не скажешь о мужчинах». А теперь мы имеем массовый мужской инфантилизм. И в учебе не блещут.
Как-то сравнила фото нашего курса с недавним снимком студентов. Какие у наших ребят были одухотворенные, умные лица! Прекрасные, дивные! А у этих, последних, ни интереса, ни восторга в глазах. Грустно мне стало.
– Новое не всегда лучшее? – засмеялась Инна. – А я вспомнила фотографии наших предков. В лицах доброта и подлинное православное терпение. Особенно у женщин. Этого на фото нашей молодежи тоже уже нет? До чего же точно фотки отражают эпоху. Смотрю и представляю свою жизнь в контексте жизни своих далеких предков…
– Я не шучу! Я и в нынешних студентов всю душу вкладываю, как и в тех, моих первых. Учу, приучаю, воспитываю, а результата не всегда добиваюсь желаемого.
– Жизнь полосатая. Эпоха другая. Капитализм.
– Это меня не оправдывает. В современной жизни тоже не обойтись без мужества, знаний и умений, – ответила Лена и, недовольная собой, вся как-то передернулась от раздражения. – И без стержня – любви к Родине и семье – тоже толку не будет. А у меня на группу только десяток студентов, которые учатся так, как мне хочется: пытливо и добросовестно. У них стойкий иммунитет против антигуманных и псевдогуманных поветрий. Они самостоятельны в мыслях, поступках и стремятся быть независимыми от расхожих мнений. А остальные…
– Так ведь с яслей надо начинать. Сначала стишки про маму, папу и солнышко им читать. В младших классах песенки про родной край разучивать. И все выше и выше по ступеням. Как нас учили. Сейчас искусство делится на массовое и элитарное, а в СССР оно было массовым, но высоким. Вкус воспитывало, поэтому до сих пор не потеряло своей ценности. Лучшее из прошлого надо обязательно брать в будущее. Правда, в воспитание все равно придется вносить коррективы, поправки. Больше поощрять инициативность, самостоятельность, предприимчивость и прочее. Но база, нравственная основа обязана оставаться. Культура должна работать на сохранение и развитие. Я вполне серьезно говорю.
– Тебя трудно заподозрить в подыгрывании, – миролюбиво откликнулась Лена.
19
Мысли Инны снова вернулись к воспоминаниям о детстве.
– А помнишь, как теплым солнечным осенним днем ты в лесу, собирая грибы, попала в змеиное логово? Страшная картина! Их были огромные многослойные кучи! Они занимали всю поляну, сколько хватало тебе огляда. Змеи разных видов, размеров и оттенков мерзко шевелились, обвивали друг друга, переплетались, сворачивались в клубки и снова разворачивались. Их были тысячи! Ты никогда не представляла, что в нашем лесу их может быть так много.
Тебе казалось, что они собрались на совет. Одна – самая длинная, толщиной в руку и с красивым строгим орнаментом на спине, – свернувшись крупными кольцами, спокойно и царственно возлежала на высоком пне в центре поляны. Держа голову высоко и торжественно, она гордо оглядывала сородичей. Змеи расположились вокруг пня концентрическими кольцами. Ты обмерла! Тебя сковал ужас.