– Натерпелась я тогда страху. На миг мне показалось, что я одна во всем мире. Вокруг тишина, девственный лес без следов деятельности человека… и вот пришел мой страшный конец. Я представила, как все они разом кидаются на меня и жалят, жалят… Каким-то непостижимым образом я выбралась из жуткого «окружения», не наступив ни на одну особь. Благо я была совсем у края террариума. Может, меня спасла их странная разнеженность на солнце.
Как я рванула, не чувствуя под собою ног! Бежала на пределе сил. Напрямую неслась сквозь кусты, обдирая руки, ноги, перескакивала через поваленные деревья. Ветки хлестали по лицу, по глазам. Слезы текли, в горле колом застрял вопль, а мне казалось, что я кричу. Наконец вырвался дикий звериный рык, и я будто очнулась. Видно, от усталости меня повело. Я упала и тут же вскочила как ошпаренная. Страх все еще зашкаливал. Потом петлять, как заяц на снегу, непонятно почему начала, будто невменяемая. Задохнулась от бега, остановилась, спряталась за дерево, затаилась, прислушалась зачем-то. И все это совершенно бессознательно, на каких-то древних инстинктах. Когда промыла глаза слезами и проморгалась, огляделась. Ничего подозрительного. Села на землю, привалилась к стволу дерева и вырубилась. Наверное, от стресса.
Очнулась. Мысли торопливо поскакали: «Сумерки стремительно набегают. Тупая башка! Для полного счастья только не хватает, чтобы ночь застигла меня в лесу! Если заблужусь, что меня ждет? Переохлаждение, обезвоживание, змеи. В лучшем случае выволочка дома. Пожалуй, не ограничатся «взысканием»». Ни за что не допущу! Срочно искать любую наезженную дорогу! Она выведет к жилью».
И опять давай бог ноги. Спас пахучий дегтярный дым костра, тяжело поднимавшийся к небу. Явно горел свежий сосновый лапник. К нему и двинулась. А там люди добрые вывели на дорогу к деревне. Унесло меня черт знает куда!
– Сегодня ты спокойно вспоминаешь, а тогда…
– Еще бы! Змеи мне до сих пор иногда снятся.
– Потому что ужас из подсознания никак не выветрится.
– Ничего более отвратительного в жизни не видела. И для чего королева-змея перед спячкой собрала всех змей… как на съезд? Может, они распределяли места зимнего залегания? Понимаешь, это было не случайное сборище. Насколько я знаю, в одном логове зимуют гады одной породы. Это в речных ямах под корягами можно встретить далеко не родственных особей – рыб разных видов.
Знаешь, после этого жуткого, но поразительно прекрасного зрелища мне стало казаться, что король-олень, царь мышей, царица змей и т.д. у животных на самом деле существуют. Я думаю, ученые-биологи хотели бы увидеть подобную потрясающую картину, чтобы изучить ее подробнее.
– Обзавидовались бы тебе! Сходи на биологический, пусть просветят тебя, темную.
– Все никак не соберусь. Я на природе редко бывала, когда в школе училась, а ты все леса в округе избегала, но твоя бабуся шумела: «Носишься, точно кто гонится за тобой. Работала бы так». Можно подумать, что сбор грибов и ягод не работа только потому, что ты ее выполняешь с удовольствием.
– А ты не забыла, как мы в счастливом изнеможении с огромными, полными хлеба авоськами возвращались домой со станции? – спросила Лена.
– Летом за хлебом я с удовольствием ходила. Карманы полны горько-кислых зеленых яблок из колхозного сада. Хорошо было куснуть, стоя в очереди, тугого яблочка с зеленцой и с первой кислинкой или молочной спелости сырой кукурузы погрызть! Радости-то сколько! Зимой я не ходила, не тот кайф. Зимой встать в пять утра – да ни в жисть!
– Летом, бывало, на небе бледная сиротливая луна, как огрызок яблока или объеденный кусок сыра. Лохматые облака то набегают на нее, то освобождают из плена.
– Сравнила с сыром! Мы тогда в деревне его в глаза не видели.
– Луна, как зрелый апельсин?
– Апельсины мы тоже не знавали. Только мандарины на Новый год. Со многими продуктами мы ознакомились уже будучи взрослыми.
– Заметила, спорим как в детстве, – рассмеялась Инна.
– Луна то как стальной диск, то как блин на Масленицу.
– Ну, вот это ближе к истине.
– То как полупрозрачное видение, с трудом различимое в редких, будто кисейных облаках.
– Помню ее пугающе кроваво-красную на черном-черном небе… Ух, аж дрожь по телу прошла! Сердце-то еще не задубело.
– Если я долго смотрела на луну, у меня появлялось чувство легкости, почти невесомости, когда ничего не трогает, не тревожит. Мое тело будто исчезало, растворяясь. Ни единая клеточка во мне не хотела шевелиться. Каким-то внутренним чутьем я ощущала, что становилась совсем другим человеком и что вся прежняя жизнь точно отделялась от меня. И во мне возникало чувство бесконечной благодарности природе.