– Трудно современным подросткам дается период взросления, – подтвердила Лена. – Они все чаще стали обращаться к психологам, потому что не находят общего языка ни с ровесниками, ни со взрослыми. Даже с родителями. Особенно с матерями, которые воспитывают детей без отцов и все время тратят на зарабатывание денег или на поиски партнеров.
Наши внуки – это поколение детей, задёрганных нестабильностью родителей, которым некогда было душу в них вкладывать. Выживали. И сейчас у них положение с работой зачастую неустойчивое. Они боятся её потерять. И на самом деле часто теряют. Вот и стали нетерпимее, злее. И у подростков депрессия, цинизм. И мудрые старики живут отдельно от внуков.
– Мы с тобой тоже были абсолютно одиноки.
– Но мы через одиночество учились отличать подлинное от ложного, потому что была у нас чёткая цель, которая совпадала с потребностью общества. А сейчас разброд во всём. Как-то шла вслед за компанией школьников, идущих на выпускной вечер. Ты знаешь, о чем они разговаривали? Об одиночестве, о страхах и болезнях. Да, о болезнях! Как старики! Я была потрясена. Причем это одиночество без учета социальной среды. Складывалось впечатление, будто они брошены всеми даже в благополучных семьях. И это происходит с ними здесь и сейчас, на наших глазах.
Инна отвлеклась, успокоилась и вернулась к прежней теме.
– В нашем с тобой дуэте первую скрипку ты играешь, хотя многим кажется наоборот.
– Но инициатива в основном принадлежит тебе, а я, как всегда, – надёжный исполнитель и стабилизатор.
– Твоя жизнь – забег на длинные дистанции, а моя состоит из множества коротких спринтерских отрезков. Я окунаюсь в жизнь с головой, тону, барахтаюсь.
– Главное, всегда выплываешь.
– Долго дальше вторых ролей не поднималась, а планы вынашивала грандиозные. Нос всем нашим нацеливалась утереть, а успехи на поверку оказывались более чем скромные. И всё этот начальник цеха, супостат, директорской ставленник! Стервец. Не разделял он моего стремления «выбиться в люди». Меня от мысли о нём по сию пору колотит. Подобное подлое явление подлежит истреблению в масштабах всей страны. – Инна горько усмехнулась, освежая в памяти годы работы на допотопном заводе, который стоило «списать» ещё сразу после войны. – Я – вечный, надёжный, пробивной зам, на котором все пашут. Это всем на руку. Но я всегда была болезненно амбициозна. Пробилась. Думаешь, подфартило? Всё своим горбом. Сначала приохотилась ездить в командировки. Новые города, интересные люди – лекарство от депрессии. Жёсткий график мне всегда претил. Боялась потерять бдительность, сорваться, а в командировках не до того было. «Отработала» объект, подписала договор или отчёт, посидела с заказчиками с коньячком в гостиничном номере – прибежище одиноких душ – и не поминай лихом! Там все зависело только от меня, от моих способностей, а не от «стаи товарищей», среди которых были и лодыри-нахлебники, и блатные. Но зарплата-то у всех одинаковая, сто двадцать «рэ» на круг. В этом плане мне в «ящике» больше нравилось работать. Там был ежедневный личный отчет о проделанной работе. Вот там-то я показала себя!
– Но ты, защищая тихоню-подругу, «полезла в бутылку». Помню, ей норму повысили, а зарплату срезали. Ты, конечно, на дыбы. Не зря говорят: характер есть судьба, – подсказала Лена.
– Много во что втюхивалась. Но не жалею. С легким сердцем вступала на борьбу за праведное дело.
– Потому-то вся твоя жизнь представляет головокружительную череду взлетов и падений. Неудобной ты была для начальников.
– Мы с тобой всегда становились на сторону слабых. Только я открыто, а ты осторожно, но действенно.
«Опять о работе хочет поговорить? Чтобы легче было уходить из жизни с сознанием до конца выполненного долга?» – подумала Лена.
– Возьму на себя смелость предположить, что командировки тебе скоро надоели. Не было ощущения парения? Освежи память тех лет. Ты всегда к большему рвалась, искала, где интересней приложить свои способности. Мне ли не знать твоего трудолюбия и напористости. Только благодаря тебе нам удавалось довести до конца и закрыть многие кабальные договора, когда мы вместе с тобой работали в первые годы перестройки. Вкалывала на совесть.