Вот только сейчас, похоже, ситуация несколько отличается от рядовой. Если тогда они точно понимали, с кем воюют и ради чего, то сейчас всё выглядело довольно странно. Так близко к верхушке враги ещё никогда не подбирались. А самое страшное, что данная акция никак не походила на происки конкурентов. И от этого становилось действительно жутко.
Лена даже пожалела, что не попробовала оживить Базара. Не потому, что он мог бы что-то прояснить, или был настолько умным, что помог бы найти выход. Нет. Ей просто хотелось понять: а получится ли? Что, если и в этом случае будет так же, как с Царём? А сможет ли она сама подняться, если порождение тьмы перережет ей глотку?
Лена взялась за колокольчик и вызвала рабыню. Та возникла за её спиной, словно находилась где-то неподалёку, только и ожидая вызова хозяйки.
– Вели Кухорю закрыть ворота. Без моего согласования никого не впускать. И вообще, пригласи его к нам.
– Слушаюсь, Елена Викторовна, – поклонилась та и исчезла в доме.
– Сегодня шлюх должны привезти. Наша затея ещё в силе?
– Да, попробовать однозначно стоит, – продолжая пребывать в задумчивости, ответила Лена. – Нужно ещё с Тоней связаться. Ты куда собрался?!
– Срать припёрло, – пожал плечами наркоман. – Хочешь за уши подержать?
– Бля, иди нахуй! – отмахнулась та, а Мутный, по обыкновению заржал.
– Да ты не ссы, мать, прорвёмся, – остановился он на выходе из веранды. – Нам бы только Геру вытащить, тогда все пизды получат.
– Думаешь, у нас получится?
– Да хуй его знает. Но сидеть сложа руки – тоже не вариант.
– Вызывали? – у веранды возник старший надзиратель.
– Ага, специально для тебя пизду побрила, можешь лизать начинать, – ухмыльнулся Мутный, но Кухорь даже глазом не повёл.
– Да, присаживайся, – Лена тоже никак не отреагировала на шутку и указала ладонью на свободное кресло.
Мутный не стал задерживаться. Он прекрасно знал, о чём сейчас пойдёт беседа. К тому же на клапан давило уже очень жёстко, того и гляди в штаны навалит. Поэтому он, постукивая себя по заднице, помчался в сторону сортира. Пробежав сквозь весь дом, он выскочил на задний двор и осмотрелся в поисках привычного, узкого строения. Вот только к его удивлению, такового обнаружить не удалось. В животе в очередной раз грозно заурчало, намекая на то, что времени на размышления почти не осталось. В принципе, можно было навалить кучу прямо здесь, но отношения с Ленкой портить не хотелось. Они и без того, постоянно балансировали на грани пропасти.
Наркоман вернулся в дом, где застал рабыню, к которой он тут же и устремился.
– Слышь, старая, а где у вас здесь посрать можно?
– Обойдите лестницу, за ней вторая дверь налево, – тут же ответила та.
Даже не поблагодарив, наркоман устремился к заветной цели.
– Хуясе! – донёсся его восторженный вопль, когда он распахнул дверь. – Да вы тут совсем охуели!
В принципе, ничего особенного он там не увидел. Обыкновенный туалет, разве что вылизанный до зеркального блеска. Но для современного человека, живущего в разрушенном мире уже порядка тридцати с лишним лет, это выглядело равносильно чуду. Мутный с большим удовольствием опорожнил кишечник и осмотрелся в поисках хоть чего-нибудь, чем можно подтереться. Однако, кроме белоснежного полотенца, ничего подходящего на глаза не попалось.
– Ебанутые, бля! – выругался он и воспользовался тем, на что упал взгляд. – Зато, блядь, два унитаза.
Покончив со всеми процедурами, Мутный потянул рукоятку, что расположилась рядом с толчком. Вот только вместо того, чтобы спустить воду, из фаянса вверх ударила струя. И тут до наркомана наконец дошло, зачем их здесь два.
Исправлять содеянное он не собирался. В голове даже близко ничего подобного не возникло. Лишь на выходе он слегка притормозил возле рабыни и небрежно бросил: «Я там, кажется, в биде насрал, а ещё полотенцем жопу вытер. Рекомендую убрать, пока хозяйка не заметила». Он хотел добавить что-то ещё, но в этот момент с улицы донёсся яростный визг.
При всём своём раздолбайстве Мутный обладал одним хорошим качеством: он никогда не бросал своих. В любой, непонятной ситуации, он отважно бросался в самую гущу событий. И было неважно, получит он там в щи, или одержит сокрушительную победу. Наших бьют – остальное неважно. А в том, что этот визг принадлежал Лене, он ни на секунду не усомнился.