Вначале она ревела и молила о помощи, потом о пощаде. Вот только она не знала, что сквозь толщу земли, никто её не услышит. Даже если вокруг будет полная тишина и люди на поверхности станут специально прислушиваться. Рабы постарались на славу. Никто, никогда не найдёт её. Разве только Тоня, которая единственная из всех может уловить даже комариный писк на расстоянии в километр. Ох как же она теперь жалела, что поругалась с ней. Сейчас Лена готова была целовать ей ноги, лишь бы она пришла на помощь. Но этой суке плевать…
Отчаяние сменила злость. Теперь Лена сыпала угрозами. Она крыла последними словами и обещала своим палачам самые жуткие страдания, на которые только было способно её воображение. И чем больше она распалялась, тем быстрее тратился кислород, который так необходим для поддержания жизни.
Когда она это поняла, было уже поздно. Ей стало уже невыносимо жарко и, несмотря на частое дыхание, воздуха всё равно не хватало. Жутко болела голова, кровь стучала в висках и с каждым следующим вдохом, ей становилось только хуже. Она не знала, сколько времени здесь провела, оно просто перестало существовать. Тело затекло и болело. Хотелось перевернуться на бок, поджать под себя ноги, сделать хоть что-нибудь, лишь бы сменить позу. Но увы, рабы хорошо подогнали размер ящика, чтобы у Лены не оставалось для манёвра ни единого шанса.
Воздуха становилось всё меньше, головная боль стала невыносимой. Страх навалился с новой силой, заставляя пуститься сердце в бешеный скач. А затем тело забилось в судорогах…
Глава 12
Тоня
Гера с Мутным прибыли в Купавну и уже на въезде столкнулись с некоторыми проблемами. Не сказать, что они сильно тому удивились, однако разозлились знатно. Все дело в том, что их попросту не хотели запускать. При этом бойцы охраны прекрасно знали, кто такой Мутный и каким боком он связан с их хозяйкой. Вот только её приказ был однозначным: «Не пропускать никого из партнёров». Естественно, причины она не объясняла, да и никому это было неинтересно.
Среди своих Тоня смогла заслужить уважение. В отличие от Лены с Мутным, которые держали людей только при помощи страха, Тоня периодически доказывала свою состоятельность. Она часто выручала людей, спасала им жизни, когда случались нападения на караваны. Конечно, она была в состоянии предугадать подобное заранее, но случались и осечки. Например: даже зная, что впереди ждёт засада, у колонны попросту отсутствовала возможность развернуться. Бывало, что их преследовали, а уйти от погони так же не представлялось возможным. В общем, в дороге случалось всякое.
Однако Тоня никогда не бросала своих людей. Сражалась наравне со всеми, а порой и пёрла впереди, словно искала смерти. А когда кто-то из бойцов получал тяжёлые ранения, до истерики ругалась с Леной, чтобы та применила свой талант и вылечила человека. Бывало и так, что Тоня просила за семью кого-то из ребят. И всё это в совокупности создало ей непререкаемый авторитет.
А потому, получив приказ не пускать никого из партнёров, люди пожали плечами и принялись исполнять без лишних вопросов. Все были наслышаны об их нравах и о том, на чём держалась власть. Бизнес общий и люди часто пересекались, общались и обменивались информацией. И если с выходками Лены они ещё как-то мирились, то о Мутном в положительном ключе практически никто, никогда не отзывался. Надо признать, не без оснований. Соответственно, и его появление у городской стены восторга не вызвало.
– Открывай, бля! – крикнул он и что было сил пнул мощную, железную воротину.
Её толщина была такой, что от этого пинка звук даже не достиг ушей тех, кто наблюдал за происходящим с вышки.
– Я вам ещё раз повторяю: у нас приказ! Никого пускать не велено, – произнёс человек за пулемётом.
– Ты чё там, в глаза ебёшься? Ты знаешь, кто я такой?
– Знаю, – спокойно ответил тот, – И на ваш счёт было особое распоряжение.
– Блядь! Я ей ебальник разобью, тощая сука! Какого хуя…
– Успокойся, – осадил приятеля Гера и крикнул охраннику: – На мой счёт, распоряжения были?
– Сказано: «Никого не пускать, особенно партнёров!» Тебя я вообще впервые вижу.
– Может, ты уточнишь у хозяйки? Скажи: «Встречи просит Гера».