– Дак это… – оживился десятник за спиной. – Чего дёргать-то по пустякам. Сами вон разобрались.
– Да я вижу, как вы разобрались, – нехорошо покосился на Самохвалова он. – Что конкретно они сказали?
– Девка ничего, только вас требовала, – уже более уверенно заговорил начальник караула.
– А мужик, тот, что с ней был?
– Да херню какую-то…
– Кто-нибудь может мне внятно объяснить, по какой причине был открыт огонь?
– Дак я же вам говорю, – снова вступил в разговор пулемётчик. – Он угрожал, мы поэтому их и…
– Как именно он угрожал? Вы что, двоих бродяг и безголового покойника испугались, что половину ленты на них спустили?!
– Страшно пиздец как было, – подал голос ещё один из дозорных, со снайперской винтовкой за спиной. – Он когда этого покойного на дорогу вытянул, мы чуть штаны не обгадили.
– Вы что, впервые труп увидели?
– Дак в том и дело-то, что нездоровая канитель это, мистика какая-то, – вновь заговорил десятник. – Этот ещё, который с девкой приехал, сказал, что если труп воскреснет, нам всем тут же каюк и настанет.
– Прям так и сказал? – удивлённо вскинул брови Сумрак.
– Смотрите! – закричал пулемётчик и указал в сторону покойника пальцем.
Все тут же переключили внимание за стену. Некоторое время никто ничего не понимал, но молодой парнишка за пулемётом зорким взглядом быстро исправил ситуацию.
– У него обрубок чернеет и, кажется, растёт! – добавил он.
– Да ты что плетёшь-то, дурень?! – отреагировал десятник. – Куда растёт?
– А ну, дай сюда, – Сумрак попросил винтовку у снайпера.
Как только оружие оказалось в его руках, он припал к оптике и навёл её на покойника. Некоторое время он молча его рассматривал, а затем обернулся к начальнику караула.
– Открыть ворота, – сухо скомандовал Сумрак и первым поспешил к лестнице.
Его команду тут же вторили несколько выкриков, и когда он оказался на земле, его уже ожидала распахнутая настежь калитка. Уверенным шагом он выбрался за стену и направился к телу. Следом высыпали любопытные бойцы. Сумрак присел перед трупом на корточки и внимательно осмотрел обрубок. Тот уже выглядел абсолютно нормально, хотя чернота всё же присутствовала рядом. Правда уже выглядела, как грязная лужица.
Некоторое время он рассматривал покойника, затем поднялся и подошёл к машине. Он ещё не видел голову, но прекрасно узнал в мёртвой девчонке Тоню. Сумрак сразу всё понял. Единственное, чего он не знал, чьё тело сейчас лежит посреди дороги, хотя и об этом уже догадался. А когда, обойдя машину, обнаружил в обочине голову Геры, то окончательно убедился в важности произошедшего здесь конфликта. Он не знал, сработает ли его дар, если человек уже мёртв, но всё равно, вытянул нож, вернулся к покойному, примерился и вогнал лезвие ему в грудь.
– Тело под присмотр, девчонку похоронить, – распорядился Сумрак.
– Дак это… а куда ж мы его?
– Мне плевать! – сухо ответил он. – Хоть в сторожку к себе посадите, но чтоб глаз с него не спускать. Если вдруг заметите что-то странное, сразу зовите меня.
– А девку-то на общее кладби́ще? – спросил десятник, поставив ударение именно так, на второй слог.
– Да, – кивнул охотник. – Она была хорошим человеком… По крайней мере, насколько это было возможно, живя с подобными мразями.
– Вы их знаете?
– Выполняйте приказ, – бросил он и зашагал обратно в город.
*****
Мутный ломился сквозь лес, не разбирая дороги. Вначале его гнал страх, но вскоре нервы успокоились, а в голове созрел некий план. На улице уже начинало темнеть, но это его не пугало. Ночные хищники, мутанты, что выбираются на охоту после захода солнца, для него это лучшие друзья. Напротив, сейчас он как никогда желал встретить монстра, да пострашнее. Вот только проклятые охотники вычистили все близлежащие земли. А обыкновенные дикие звери Мутного интересовали мало.
Он брёл до тех пор, пока видимость не упала до минимума. А едва солнце полностью закатилось за горизонт, мир погрузился в кромешную темноту. Невидно было даже пальцев на вытянутой руке. Да что там, её и в плотную удавалось больше ощутить, чем рассмотреть. Очень хотелось жрать, а ещё больше курнуть чего-нибудь покрепче. Но, увы, косяк остался на торпеде в машине, хотя его и прикурить-то было нечем. А потому мысли о костре так и остались фантазией.
Мутный улёгся на пожухлую, прошлогоднюю листву, которая сплошным ковром покрывала землю, свернулся калачиком и завыл. Впервые в жизни ему стало по-настоящему тоскливо и одиноко. Вскоре вой перешёл на крик, а затем и вовсе стих. Наркоман провалился в тяжёлый, полный кошмаров сон.
Пробуждение тоже сладким не назовёшь. Промозглый, утренний холод, от которого тряслось всё тело. Ни воды, ни еды, только бесконечный лес вокруг. Мутный брёл по нему, спотыкался, крыл благим матом всё, что только попадалось на глаза. Он уже давно заблудился и не имел ни малейшего понятия, в какую сторону нужно идти. Однако, всё равно упрямо продолжал переставлять ноги.