В понедельник, 28 августа, в коридоре только открытого Атакского полевого райвоенкомата стоял в очереди один из первых добровольцев района девятнадцатилетний Николай Яковлевич Единак. Однорукий майор был озадачен напористостью добровольца, миновавшего сержанта и лейтенанта и пробившегося на прием к нему, военкому. Устав таких отношений не предусматривал.
Родом с бывшей оккупированной территории, необученный, без практической подготовки добровольный новобранец требовал определить его в авиацию либо в разведчики. Не зная, как избавиться от настойчивого добровольца, военком пообещал подумать. Попросил подождать в коридоре.
В это же время к военкому зашел старший лейтенант, заместитель начальника по технической части аэродрома временного базирования с левого берега Днестра за Могилев-Подольским. Требовались призывники для подготовки команды технического обеспечения. На аэродроме базировалась эскадрилья одномоторных самолетов - "кукурузников". Лейтенант искал новобранцев, мало-мальски знакомых с техникой, слесарным делом, мотористов и водителей.
История умалчивает об этапах военно-профессиональной подготовки нашего героя. Известно, что уже через неделю красноармеец Единак Николай Яковлевич в эскадрилье стал незаменимым. Но чаще он вылетал на задание в качестве аэротопографа, фотографа, а, при необходимости, и механика.
Вторая половина сентября сорок четвертого... Над нижней частью Елизаветовки стал кружить на доселе невиданно малой высоте самолет. Многие жители такое чудо увидели впервые. Наконец, выбрав направление, самолет, быстро увеличивающийся в размерах, заходит на посадку. Самолет сел на длинную полосу, занятую уже созревшей, но еще не убранной кукурузой. Сбивая высокие кукурузные стебли, рассеивая вокруг зерна разбитых пропеллером и крыльями початков, самолет сел на огород моей бабы Явдохи и остановился в нескольких метрах от плетеной изгороди виноградника моего деда Михася.
Из самолета тяжело выбрался пилот в мешковатом комбенизоне. Он, казалось, был в настроении, далеком от благодушного. Озабоченно обошел летательный аппарат, проверяя, нет ли повреждений. Особенно внимательно он приглядывался к шасси, амортизаторам и расчалкам, на которых были намотаны куски кукурузных стеблей и сорняки.
Второй прилетевший был в новенькой летной форме, тщательно пригнанной по его фигуре. Ловко выпрыгнул из самолета. Разминаясь, присел, развел руки. Выглядел он молодцевато, летный шлем залихватски слегка сдвинут к затылку. Короткие, тщательно начищенные сапожки были собраны книзу в плотную гармошку. В отличие от пилота, лицо его источало радость, гордость и восторг...
А с нижней части двора по меже уже спешила к приземлившемуся самолету баба Явдоха:
- Люди добрi! Такэ велике и високе нэбо! Ви не мали дэ литате, аж мiй город найшле! Дивiтся, вся кукуруза котове пiд хфiст! Чем я в зимi буду куре годувати?
Стоявший у самолета военный строевым шагом щеголевато подошел к бабе Явдохе, отдал честь, обнял и поцеловал в обе щеки.
Баба Явдоха опешила...
- Вуйно! (Тётка - укр., польск.) Закончим войну, победим врага, я сам посiю, пожну и потереблю вам кукурузу! Вот семе самими руками! Пятьдесят пудов! А сейчас - все для фронта, всё для победы!
- То цэ ти, Коля!? Ах, вобеванець (непереводимо; подразумевается разбойник, хулиган, проказник, бедокур) ты такий! Гарештант (арестант)! Шо ж вам так в сраци засвербило? Город минi так попартачете! Яки питисять пудов? Шо я не знаю, шо ты тарахкаешь ще спритнiще, як я сама?
Между тем вокруг самолета росла толпа. Это был первый в истории самолет, приземлившийся на территории села. Пилот не успевал отгонять пацанов, окруживших самолет. Бежали и взрослые. А Коля, между тем, распоряжался:
- Хлопци! Принести несколько ведер воды! Обобрать траву с крыльев и колес! Вымыть самолет! Выставить охрану!
Уже обращаясь к пилоту, не сбавляя начальственного тона, сказал:
- Толя! Я на полчаса! Как договаривались, - демонстративно выкинув вперед руку, Чтобы видели земляки, посмотрел на наручные часы. - Вылет в пятнадцать ноль ноль!
Спустившись по меже, минуя, расположенный в двадцати шагах родительский дом, строевым шагом поспешил на долину. К Любе!
Пилот сокрушенно покачал головой и отрешенно махнул рукой. Вместе с ребятней стал распутывать траву, намотавшуюся на расчалки и стойки.
Коля тем временем открыл дверь бордея:
- Здравия желаю!
Коваль повернул голову, пристально вглядываясь в силуэт в дверях на фоне неба.
- Коля? - и неопределенно качнул головой.
А девчата уже повисли на "пилоте".
- Наш Коля-а-а-а!
Кася тем временем порезала помидоры, огурцы, лук. Франя чистит чеснок. Люба режет сало. Галя разбивает яйца о край широкой сковороды. Коля окликнул:
- Галя! Нас двое! Я с подчинённым!
У ворот толпилась вся долишная ребятня. Все хотели видеть земляка Колю-летчика. Высмотрев подростков соседей Лазю Хаецкого и Колю Бенгу, поманил пальцем:
- Лазю! Коля! Бегом до самолета! У Явдошки в огороде! Пусть летчик закроет самолет и быстро сюда! Скажи, что яичница остывает!
Через несколько минут подростки подбежали к самолету:
- Товареш лёчик! Наш Коля переказав буте у Коваля! Яешня стегне! Бiгом!
- Дал бог напарника. Яешня стегне! Бiгом! Ох, влетит! Придется придумать что-то про вынужденную посадку... Да... Таки вынудил!
Прошел в кабину. Вынул из кобуры пистолет.
- Не идти же с оружием в гости!
Завернул пистолет в носовой платок, с трудом протиснул. Тугая пружина плотно прижала оружие под сиденьем.
- Сам черт не найдет! Испытано не раз!
Надвинул стекла фонаря. Всё закрыл. Муха не залетит...
Вышел из самолета, повернул ручку, провернул и вытащил ключ. Подергал. Надежно!
- Ребята! Покараулите?
- Да! Так! Ну а як же?
Когда пилот в сопровождении подростков входил во двор Прокопа, все уже садились за стол. Пилота, как почетного гостя, усадили в торце стола. Коваль разлил по стопкам. Пилот вначале отказывался:
- Прилетим, пахнуть будет.
Коля был настойчив:
- Давай! Поехали! Полетели!
Обед удался на славу. После двух стопок пилот перевернул килишок вверх дном:
- Хватит! Нам еще взлететь, долететь и сесть!
Попрощались. Направились к самолету. Пилот открыл ключом дверь. Вошли в кабину. Уселись. Пристегнулись.
- Поехали!
- Стоп, Коля! Пистолет вытащу.
Просунул руку под сиденье. Не достает... Расстегнул ремни. Согнулся. Пусто!
- Не может быть! Я всё закрыл!
Стали искать вдвоем. Хмель мгновенно покинул головы...
- Не-ет! Где-е-е!? ... твою мать!
В случившуюся нелепость не верилось. За возвращение без оружия - трибунал! Коля задумался:
- Жди меня здесь! - и исчез.
Пилот принялся за поиски по новой...
Часа через полтора Коля вернулся к самолету в сопровождении нескольких рослых парней допризывного возраста:
- Толя! У хлопцев к тебе разговор есть...
Вперед вышли семнадцатилетний двоюродный брат Коли Ванька Никифоров (Мищишин) и рослый Алёша Андриевский:
- Завтра утром наш друг уходит на фронт. Коля рос вместе с ним. Проводить надо как положено. На фронт всё таки. Может и не вернуться. А пистолет к утру будет на месте. Всё будет в порядке!
- Ребята! Вы в своем уме? Чтобы самолет не вернулся с задания!? Это же трибунал! Самолет не боевой, рация не работает. Могут вылететь на поиски. Тут недалеко! По прямой до аэродрома всего двадцать километров! Как раз по линии маршрута!
Уговорили...
Под утро авиаторы проснулись в чужой хате на одной кровати. Пилот с трудом встал, тряхнул головой... Гудит, муторно... Умылся.
- Коля! Чтоб я с тобой ещё раз...
Сели завтракать. Алеша налил по неполной.
- Ребята! Мне еще самолет поднять и посадить! И вообще! Смотреть на неё не могу....
- Пятьдесят грамм! Всё как рукой снимет! А потом рассолу! Только-только огурцы прокисли.
Наконец встали. Пилот повернулся к Алёше:
- Ребята! Оружие дайте!
- В самолете.
У развернутого в обратном направлении "кукурузника" уже собралась большая толпа провожающих. Человек тридцать, не меньше.
- Хлопцы на руках за хвост развернули. Большое дело! Вон их сколько! - объяснил Алеша и, немного погодя, добавил. - Всё в порядке. Ничего не повредили.
Пилот неуверенно подошел к самолету. Подергал дверь. Повернулся:
- Пистолет, хлопцы!
Алеша указал рукой в сторону кабины. Пилот недоуменно пожал плечами. Обойдя ещё раз машину, сунул ключ в замок. Повернул ручку... Прошел в кабину. Сунул руку под сиденье. Вытащил, завернутый в носовой платок, пистолет. Щелкнув, выскочил магазин. Сквозь фигурное окно тускло поблескивала латунь патронов. Пересчитал. Облегченно вздохнул...
Коля уселся сзади. Отодвинул стекло:
- От винта!
Высоким воем, набирая обороты, запел стартер. Медленно, словно нехотя, начал вращение пропеллер. Выхлоп... Ещё! Набирая обороты мотор зарокотал своим привычным ритмом. Толпа провожающих разом расширила круг. Пилот, прогревая, прибавил обороты. С голов, стоявших сзади, слетели и ударились в плетень фуражки и платки. Коля осмотрелся. На меже с Довганями стояла Люба. Рядом были сестры. Миша стоял поодаль. Все провожающие энергично махали руками.
Взревел мотор, подняв за самолетом вихрь густой пыли вперемежку с беспорядочно крутящимися в воздухе стеблями кукурузы и травой. Пилот увеличил обороты. Самолет присел, как перед прыжком и, набирая скорость, покатился по огороду. За широким шлейфом пыли никто из провожающих не мог определить момента отрыва "кукурузника" от земли. Набирая высоту и уменьшаясь в размерах, самолет скрылся в осеннем небе за Боросянами. Над огородом бабы Явдохи долго висело, медленно смещаясь на долину, длинное облако оседающей пыли.
За Днестром сели благополучно. Комэск, заметив приземлившийся, целые сутки отсутствовавший самолет, поспешил на взлетное поле. Выйдя из самолета, разведчики, не сговариваясь, первым делом взглянули на аэродромный флюгер и, чеканя шаг, предусмотрительно подошли для доклада с подветренной стороны. Из штабной землянки выскочил радист:
- Товарищ капитан! Из штаба дивизии на связи! Срочно!
Комэск чертыхнулся и, повернувшись, махнул рукой:
- Потом!..
Ближе к вечеру пилот тщательно обследовал самолет, По лесенке залез и попытался сдвинуть створки, закрытой изнутри, боковой части фонаря. Проверил, заклеенный заводской краской и ни разу не открытый, аварийный люк. Ещё раз проверил замок. В конце пожал плечами:
- Коля, в вашем селе хлопцы ещё те лётчики! Теперь понятно, откуда ты такой!
Подробности имевшего место происшествия с загадочным хищением пистолета из-под сиденья пилота и не менее таинственным его возвратом на место в закрытом на ключ самолете, пересказывались в селе после войны несколько десятилетий подряд. О том, как был вскрыт самолет, кто были авторы и исполнители этой дерзкой, подлежащей уголовному преследованию, "шутки", история скромно молчит до сих пор.