- «Дитя должно расти с полным, кхе-кхе, раскрытием ее внутреннего мира и обогащением, кхе-кхе, духовного естества!» - прокаркала Айжен, очень похоже повторяя стиль Наар-Киза. – «Только с таким подходом мы, кхе-кхе, вырастим полноценную единицу, способную не только осознанно, кхе-кхе, раскрывать весь свой потенциал биологических модификаций, но и наиболее эффективно его применять. А так же, кхе-кхе, только так можно заметно уменьшить риск эриадного расширения сознания».
- И не дать тебе стать эрикриссом, - кивнул Рэн, стерев улыбку с лица. – Ведь они этого боялись после того, что сделали с твоей семьей. Стоило бы тебе замкнуться в себе, и… плакал бы весь их эксперимент. Их ученые. И музыкальные вкусы твоей возможной подружки.
- Угу, - кивнула девочка, снова опускаясь на траву перед Рэном. – Но все хорошо теперь. Я здесь. Однажды, освобожу Ультеру. И других, как она. Однажды, все закончится. И вернусь домой.
- Обязательно! – Однорукий снова не смог поднять взгляд на Иджи. – Все закончится. Скоро.
Он замолк. При этом не смог даже двинуться. Как слова сковал какой-то неприятный комок горечи, так и тело оказалось схвачено внезапным прситупом стыда. Он знал, что она видит его насквозь. Дальше, чем Инкогнито, глубже, чем Эрния. Иджи все про него знала. Это было странно и нелогично, но Однорукий буквально чувствовал это.
Неловкая пауза затянулась почти на минуту. Он знал, что девочка, не отрываясь, смотрит на него. И мог только гадать, промолчит ли она и в этот раз. Или, как ее предшественница, все-таки выскажет свои мысли. Единственно правильные. И непригодные для его пути.
- Тебе не обязательно это делать, - слова прозвучали громом где-то в голове.
Серебристые светящиеся глаза уставились на Рэна и, казалось, заглядывали ему в голову сквозь волосы и череп. Он уже был у нее на крючке.
- Сражаться с Альянсом? – ухмыльнулся Рэн.
- Жертвовать всем ради одной победы, - тихо продолжила девушка. В этот момент она отчаянно напомнила мечнику Эрнию. – Ты знаешь. Уже сказала это тебе тогда, в башне. И могу повторить. Смерть не стоит жизни.
- Я тебя услышал, - кивнул Рэн. – Но мне нужно время, чтобы это понять. Для меня сейчас «жизнь» и «смерть» - понятия весьма размытые. И весьма равносильные. Я выжил тогда, когда хотел умереть. Потому что тот, кто отвечает за души, не уследил за мной. И кто-то умер, когда должен был жить. Потому что тот, кто отвечает за души, не уследил за ней. Будь проклят этот Ануэ.
- Он в этом не виноват. Как не виноват и тот, кто сидит в твоем протезе.
Иджи поднялась и неслышно шагнула ближе к мужчине. Девочка с поразительной грациозностью опустилась перед Рэном на колени. Мужчина застыл словно жертва перед хищником. Но хищница была аккуратнее случайного воздушного порыва.
Находясь почти в упор к нему, она умудрилась даже краешком бесчисленных ремешков не коснуться его. И только ее белые руки сжали поникшую голову Рэна. Двигаясь медленно и плавно, словно боялась разрушить неловким движением песчаный замок, девочка обняла голову мечника и прижала к себе.
- Ты сильнее, чем он. Но слабее, чем мир. Как только ты это признаешь, все станет проще. Позволь некоторым из них пострадать от тебя. Возьми этот грех на душу. Мир переживет. Но переживешь и ты.
- Зачем? – опустошенно спросил Рэн. – Зачем мне это делать? Они все и так уже страдают от меня. Все эти люди, миры. У меня не остается выбора…
- Потому что ты в глубине души ты тянешься к этому. Ты надеешься, что все может измениться. Что ты сможешь жить без кровавого долга. Признай. Больше, чем смерти твоим врагам ты желаешь жизни самому себе и дорогим тебе людям. Как я и сказала, такой путь есть.
- Ты слишком добра ко мне, Иджи.
Рэн судорожно вздохнул и неловко опустил руки на талию Айжен. Его поразило, насколько гибкое и худенькое тело скрывалось под этой мешковатой смирительной толстовкой. Столь хрупкий и нежный образ, в котором текла кровь самого дорогого Рэну человека.
Живая и теплая младшая Айжен сейчас была так близко к Рэну. Не при смерти, не в критически опасной ситуации. Она была здесь и сейчас перед ним. Осознание этого бросало в жар и заставляло кровь лихорадочно закипать. Стук ее сердца пробивался из груди, заставляя все источники эо взволнованно вибрировать. Это было самое странное чувство из всех, которое Рэн когда-либо испытывал.
Как бы он желал точно так же ощутить перед собой Эрнию. Живую и невредимую. Увидеть ее улыбку. Почувствовать ее тепло. Взглянуть в ее зеленые глаза и встретить взгляд с привычным осуждением или хладнокровием.