- Мало тебе было опустошить мои карманы на то, чтобы списать долг Мастеру за ремонт глайдера. Хрен с ним! Но, может, объяснишь мне уже, наконец, что это за чудесный план у тебя новый?! – гневно спросила женщина. – И я надеюсь, что идея отдать мой Эффион и фотоаппарат Эрнии – это все-таки часть какого-то плана! Очередного твоего великого безумства!
Мужчина не ответил, спокойно поднимаясь все выше. Большая часть здания была разрушена внутри. Так что Рэну пришлось забираться по архитектурном выступам снаружи высотки.
- Потому что, если это не так, то, клянусь, Рэн! Как бы мне этого не хотелось, я потеряю к тебе доверие, заберу своих людей и отправлюсь в Кассию. Я не могу доверить жизни своих ребят такому человеку! Не способному адекватно мыслить и контролировать свои порывы!
- План? – Однорукий поднялся на уровень сильного ветра и обернулся к подруге. – Можешь не волноваться. Нет никакого плана. По крайней мере, твоя гитара точно не его часть.
- Тогда какого рахая?! – прокричала Эйн, вставая в паре метров от Однорукого.
- Как и было обещано, я оплатил ему наш контракт, вот и все, - устало отозвался мечник. – В любом случае, мы ничего не теряли. Твоя гитара нам никак бы не помогла при сражении с Первым. И Мастер был прав – ей давно пора было отправиться в музей. Кроме тебя ей пользоваться никто не может. А тебе давно пора… принять свою новую природу.
- Да что ты такое несешь?! – женщина едва удерживала себя в руках.
- Ты больше не авантюрист, Эйн, - спокойно продолжил Рэн. – Наше время закончено. Я достаточно потрепал дело всей твоей жизни. Перевернул твой мир кверху дном. Заставил снова погрузиться в адреналин борьбы за мир. И пробудил в тебе давно забытую тягу к хаосу. Вряд ли я смогу когда-либо возместить тебе этот ущерб. Поэтому после того, как все закончится, я желаю тебе покоя. Отдельно от своего прошлого.
- Как?! Как, по-твоему, это теперь все может закончиться? – негодовала Эйн.
- Очень просто. Как я и сказал. Через четыре дня Аластор исчезнет из этих миров навсегда. Альянс падет. Но перед этим будет много жертв, да. Это последняя битва. Не моя битва. Война человечества за само себя. За свою свободу. Я здесь – лишь знамя победы. Огонь сопротивления. Призванный, чтобы спалить самую большую угрозу. И золой оставить после себя надежду.
- Боже мой. Рэн, - Эйн недовольно стянула фуражку с головы и нервно встрепала волосы. – Скажи мне, прошу. Скажи, что весь этот бред имеет смысл. Ты ведь знаешь, чего я боюсь больше всего. Ты почти не скрываешь того, как изменился. Вот, что меня пугает больше, чем Первый Корвеносец. Больше, чем смерть. Я боюсь, оставить в мире чудовище, которое только я могла бы остановить. А сейчас, после того, как ты лишил меня единственного оружия, я даже при жизни не смогу это сделать!
- Действительно?
Рэн с полу ухмылкой взглянул на Эйн. В его взгляде застыла коварная надменность. Но через миг мужчина улыбнулся совсем по-другому, вяло мотнув головой.
- Так все это время тебя беспокоила эта штука, да? – он с ухмылкой поднял протез, оглядывая, как блестел на солнце странный металл. – Кид не сказал тебе? Хронос не сможет возродиться, пока эта штука на мне.
- Объясни мне! – нетерпеливо потребовала женщина. – Потому что по всему выглядит так, будто он уже правит твоими действиями!
- Так и есть. Отчасти, - спокойно согласился Рэн. – Видишь ли, чтобы эрикрисс мог возродиться ему нужно полностью подвластное тело. Новое он может занять после полного уничтожения старого. Но так вышло, что его старое тело не погибло полностью. Частичка его души воплощена в виде этой железки. И пока она на мне, Хронос привязан к моей персоне. Он не может возродиться ни в каком другом теле.
- Так. Это часть механизма Кида мне понятна. Но разве это не значит, что ты теперь находишься под угрозой превращения в Хроноса?
- Опять же – нет, - ухмыльнулся Однорукий. – Чтобы Хронос мог вернуться в материальные миры в полной силе, ему потребуется исказить мое тело в несколько раз больше. А так же - мой разум. Но моему сознанию не составляет труда подавлять его волю. И, более того, использовать его ресурсы по-своему усмотрению. Естественно с небольшим помутнением рассудка, потерей эмпатии и все такое. Но это незначительные изменения и полностью мне подконтрольны.
- То есть… эта рука для Хроноса, как якорь, - заключила Эйн. – Не позволяет ему найти себе другого кандидата для воплощения. А для тебя, как антенна, которая позволяет расходовать его ресурсы предсказания и разума. Как ты говоришь, не теряя при этом контроля?