зрения, согласно которой при всем значении низов в формировании
новой религии уже на первых ступенях ее существования социальной
однородности не существовало. Проповедь учения, объявившего, что
«нет ни эллина, ни иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, ски-фа, раба, свободного; но все и во всем Христос» (Кол. 3:11), дала свои
грандиозные результаты.
Все это происходило на фоне довольно сложных отношений христиан с римским государством. На первых порах власти не делали
Глава 3. Мировые религии 195
особых различий между смутами, возникающими в иудейской среде, и христианским обличением общественных пороков (таковы преследования апостольских общин, описываемые в «Деяниях апостолов», или изгнание при императоре Клавдии христиан вместе с иудеями
из Рима). Однако гонения при Нероне свидетельствуют о том, что
христиан уже заметили. Массовые гонения были в 177 г. в Галлии при
императоре Марке Аврелии. Но особенно жестокие формы гонения
принимают в III в. в условиях обострившегося политического и хозяйственного кризиса. Римские власти усматривали источник смут
и подрыв кардинальных основ империи в отказе христиан признать
культ императора и согласиться на жертвоприношение. Пик гонений
пришелся на 250–251 гг. в правление Деция и 257–260 гг. в правление Валериана. Наконец, самый широкий размах гонения приобретают при императоре Диоклетиане, объявившем себя сыном Юпитера
и отстаивавшем традиционную религиозную политику. В 303–304 гг.
специальными эдиктами власти потребовали от христиан выражения
лояльности в отношении государственной религии. В случаях отказа
следовали казни, разрушение храмов, конфискация имущества. Однако эта последняя попытка не дала существенных результатов: церковь
была уже достаточно сильна.
В конце III — начале IV в. в Египте и Сирии возникает монашество, в котором нашли свое отражение христианское стремление к аскетизму и неудовлетворенность современным состоянием церкви. Основателем монашества в форме пустынножительства был Антоний Великий (251?–356).
В отношении античной культуры ранняя церковь занимала достаточно противоречивую позицию, которая может быть сведена к двум
началам. Одно из них выражалось в полном отрицании языческого
наследия и было запечатлено в писаниях авторитетных богословов: Тертуллиана на Западе и Татиана на Востоке. В более поздние времена
в этом смысле высказались некоторые поместные соборы, например
IV Карфагенский (398). Имели место и практические акции. Наиболее
известной из них, благодаря литературному таланту Амвросия Меди-оланского, стало удаление в 382 г. из римского сената статуи богини
Виктории (Алтаря Победы). Другое — представленное Климентом
Александрийским, Оригеном, Лактанцием и др. — стремилось сохранить значительную часть древнего наследия, без чего невозможно
было и влияние в государственных делах, и воздействие на умы мирян, поскольку в условиях кризиса римской цивилизации не было иного
метода словесного убеждения, кроме риторики, основанной на изуче-
196 ИСТОРИЯ
РЕЛИГИИ
нии древней литературы, иной формы эмоционально-эстетического
действа, кроме театрализованного музыкального представления (что
нашло отражение в богослужении), иного изобразительного языка, кроме основанного на памятниках античного, в первую очередь, эллинистического искусства. У греческих и латинских писателей IV–V вв., получивших впоследствии наименование Отцов Церкви, эти тенденции находят поддержку. Так, например, Василий Кесарийский, про-званный Великим, один из столпов восточного богословия, написал
специальное сочинение, озаглавленное «О том, как молодым людям
извлечь пользу из языческих книг», а отец западного богословия Ав-релий Августин восторгался философскими сочинениями Цицерона
и в своем главном сочинении «О Граде Божием» страницами цитиро-вал римских историков. Несмотря на это, сохранялась антитеза, выраженная в словах Тертуллиана: «Что общего у Афин и Иерусалима, у Академии и церкви?». Подозрительное отношение к античной культуре в значительной мере восторжествовало в эпоху раннего Средневековья.
Попытка Диоклетиана покончить с христианством была последней. Его преемник Константин оценил и силу вероучения, и организационное единство христианской церкви, а кроме того, уловил уже