уменьшению политического влияния православной иерархии, с одной
стороны, и укреплению идеи независимости национальной церкви от
Византии, с другой.
Мнение о необходимости самостоятельной церкви особенно укоре-няется после того, как литовские князья, в ту эпоху владевшие большей частью Киевской Руси, становятся католиками (после 1386); и окончательно побеждает в связи с принятием греками в июле 1439 г.
Флорентийской унии. Тогда, надеясь на помощь Запада, греки признали примат папы римского, приняли догмы католического вероучения, сохранив при этом только обряды Восточной церкви. Унию подписал
и московский митрополит (грек по происхождению) Исидор. По при-езде в Москву митрополита арестовали, но вскоре, видимо не без помощи светских властей, ему удалось бежать.
218 ИСТОРИЯ
РЕЛИГИИ
В 1448 г. в русских землях был избран самостоятельный новый
митрополит — рязанский епископ Иона, а Русская церковь становится автокефальной. С этого момента история церкви на Руси вступает
в новый этап, причем влияние великого князя Московского на церковные дела неуклонно растет: в отношении к церкви он становится на
место византийского императора. Перед Московским государством
появляется задача оправдания идеи национальной государственной
церкви, которая воспринимается особенно актуально после захвата
турками-мусульманами в 1453 г. Константинополя, когда Русь осталась единственным самостоятельным православным государством.
Постепенно в XV в. в русских землях крепнет убеждение в том, что
Москва — естественная преемница Константинополя, наказанного
своим падением за многие грехи (в том числе и за признание Флорентийской унии). Так развивается учение о мессианском пути русского
народа как народа, избранного Богом для сохранения чистоты веры, а Русской церкви — как средоточия истины Христовой. Появляются
и соответствующие легенды («О белом клобуке»). В начале XVI в. монах Спасо-Елеазарова монастыря (находившегося недалеко от Пско-ва) Филофей развивает теорию о «Москве — Третьем Риме». Для Фи-лофея история — это взаимоотношения Бога и его народа, причем он
отдает себе отчет, что не все народы богоизбранны. В определении же
избранничества решающую роль играла идея «богоизбранного царя».
Прежние «богоизбранные цари» более не правят, да и царства их нет.
Филофей высказывает идею о богоизбранности России, о ее назначении служить оплотом православия — вместо павших Рима и Византии: так выводится мысль о третьем Риме — Москве, с ее соборным
храмом Успения. Это последний Рим («четвертому не быти»), и царство Московского великого князя — последнее христианское царство, в котором сойдутся все христианские царства мира. Тем самым
Филофей заявлял и об особой религиозной миссии великого князя.
Усиление роли и значения великого князя Московского в XV —
начале XVI в. не привело, однако, к полному подчинению церковной
политики прагматическим видам государства. Соборы 1503 и 1550 гг.
решительно противостояли попыткам секуляризовать церковное имущество, не считая себя органами великокняжеской (царской) власти
в области церковного законодательства. Соборы ссылались на то, что
государь не может нарушать установленных церковных правил о церковном имуществе (за это полагалось анафематствование). Но разве
и сами попытки секуляризовать церковные земли не свидетельствуют
о том, как государство, искренное считавшее себя православным, начи-
Глава 3. Мировые религии 219
нает смотреть на церковь? В самой церкви не было полного единства по
вопросу о церковном имуществе. Известный спор иосифлян и нестяжа-телей — тому доказательство. Настоятель Волоколамского монастыря
Иосиф Санин (1439/1440–1515) горячо защищал церковное имущество — во имя социальных задач церкви. По-иному смотрел на вопрос
глава так называемых заволжских старцев Нил Сорский (ум. 1508), наследник мистической линии преподобного Сергия Радонежского.
Задача церкви в отношении к государству понималась им и его еди-номышленниками в смысле молитвенной заботы о государстве, ибо
церковь выше государства в мистическом плане, но не в плане историческом. Опасаясь обмирщения церкви, Нил Сорский выступал против
монашеского землевладения. Стараясь избежать роста монастырского
землевладения и считая, что монах должен жить в бедности и само-отречении, Нил Сорский был сторонником уединенного «скитского