прижизненных поступков человека на его посмертную судьбу, в китайской культуре так и не возникла мифологема ада и рая (благого царства мертвых). Целостные представления о посмертном существовании
человека, о загробном суде, аде и адских мучениях были привнесены
в Китай буддизмом.
4.3. Конфуцианство
Конфуцианство представляет собой своего рода социально-этическую антропологию, сосредоточенную на проблемах природы и бытия
человека как члена социума и государственного управления. В ходе
своей эволюции оно прошло через несколько этапов, на каждом из
которых приобрело новые черты. Первый из них — древнее конфуцианство — представлен протофилософскими сочинениями («Пя-тиканоние», У цзин) и авторскими трактатами. К их числу относятся
«Рассуждения и изречения [Конфуция]» («Лунь юй») — единственное сочинение, запечатлевшее идеи Учителя в виде его высказываний; трактат «Мэн-цзы», принадлежащий самому крупному, после
Конфуция, мыслителю — Мэн Кэ (372?–289? гг. до н. э.); и уже упоми-навшийся ранее трактат «Сюнь-цзы». На втором этапе классического
конфуцианства, который соотносится с ханьской эпохой, произошел
синтез древних конфуцианских концепций и идей с идеями, прина-длежавшими другим позднечжоуским школам, что и способствовало
превращению этого учения в официальную идеологическую систему
китайского имперского общества. Начало третьего этапа — неоконфуцианства — приходится на XI–XII вв., а его основу составляет очеред-
98 ИСТОРИЯ
РЕЛИГИИ
ная редакция конфуцианского учения, заключающаяся в дальнейшей
разработке его онтологической и гносеологической проблематики
с привлечением уже буддийских концепций. Несмотря на перечисленные изменения и новации, теоретический фундамент конфуцианства составляют доктринальные положения, принадлежащие чжоуским мыслителям.
В китайской традиции конфуцианство никогда не возводилось к те-оретическому наследию одного-единственного мыслителя. Об этом
свидетельствует уже само его оригинальное обозначение — Школа образованных людей ( Жу цзя), без включения в него имени Конфуция.
Сам он тоже настаивал на том, что не является творцом чего-то нового, а только изучает и систематизирует опыт прошлого. Поэтому правомерно говорить, что конфуцианство есть порождение и воплощение
всего духовного опыта предшествующей национальной цивилизации.
Краеугольным камнем конфуцианских теоретических построений
выступает учение об идеале личности («благородный муж», цзюнь-цзы), под которой понимается человек, обладающий «пятью благими
качествами/добродетелями» ( у дэ). Такими «добродетелями» считаются: «гуманность» ( жэнь), «благопристойность» ( ли), «справедливость» ( и), «мудрость» ( чжи) и «верность» ( син). Примечателен сам
факт использования в конфуцианском терминологическом словаре
термина «дэ», являющегося одной из древнейших и важнейших древ-некитайских культурных категорий. Именно через «дэ» передавалась
магическая сила правителя, ниспосылаемая ему свыше, с помощью которой он мог исполнять свои жреческие функции. Столь же древней
и непосредственно связанной с институтом верховной власти является и категория «ли», с достаточной долей условности переводимая в ее
конфуцианском значении как «благопристойность». На самом деле, через «ли» изначально определялись обрядовые акции и ритуально-этикетное уложение. Все это подтверждает тезис о том, что конфуцианство складывалось путем концептуализации и этизации предшест-вовавших ему идеологем, причем имевших первоочередное отношение
к официальному идейно-обрядовому комплексу.
Принципиально важно, что морально-этические регламентации
распространялись в конфуцианстве и на государя, который полагался
ими не более как первым лицом из сообщества «благородных мужей».
Отсутствие или неразвитость у него любого из пяти «благих качеств», по мысли конфуцианских теоретиков, неумолимо влекли за собой изъ-яны государственного правления, падение нравственности всего населения, общую духовную деградацию страны и, как следствие, гибель
Глава 2. Национальные религии 99
правящего режима. Тем самым в конфуцианстве имплицитно опротес-товывалась идея сакральной сущности правителя. Однако оно, во-первых, никогда не отрицало объективной надобности и божественного