традиционной легенде, первым буддийским миссионером был монах
Кашьяпа Матанга, для которого в 68 г. в восточном пригороде тогдаш-ней столицы (современный г. Лоян) по августейшему повелению был
заложен монастырь, названный, в память о его прибытии на белом коне, Монастырь Белой лошади ( Баймасы). Однако подлинное знакомство
китайцев с буддизмом произошло лишь во второй половине II в. благодаря наставнической и переводческой деятельности буддийского
миссионера Ань Шигао. Основной этап в истории китайско-буддийской традиции приходится на эпоху Шести династий, на протяжении
которой он прошел фазу адаптации к культуре Китая и превратился
в одну из нормативных для нее идеологических систем (одно из Трех
учений). Этот процесс включает в себя несколько относительно самостоятельных эволюционных линий: возникновение буддийской общины (сангха), формирование китайско-буддийских школ и учений, рост
политического авторитета буддизма, сложение культового зодчества
и изобразительного искусства и, наконец, влияние буддизма на светскую духовную и художественную культуру. Кроме того, он оказал
серьезное воздействие на даосскую традицию, стимулируя процесс ее
институализации и приведя к возникновению даосского культового
изобразительного искусства. Наивысшего расцвета и наибольшего по-
Глава 3. Мировые религии 169
литического авторитета буддизм в Китае достиг в VII–VIII в. (в первой
половине танской эпохи), что было во многом обусловлено деятельностью Сюаньцзана (600?–664) — буддийского наставника высшего
ранга, теоретика, проповедника и переводчика. При монголах в Китай
проник тибетский вариант буддизма, который укрепился при Цин. Не
оставив заметного следа в историко-политической и духовной жизни
страны, он внес новую струю в китайско-буддийское искусство и зод-чество. К началу ХХ в. буддизм почти полностью растворился в популярных верованиях, а его важнейшими социальными функциями стали обеспечение погребальной обрядности, исполнение поминальных
церемоний и благотворительность.
Буддизм привнес в культуру Китая множество новаций, к важнейшим из которых относятся: монашеская община, учения о круге новых
рождений — сансара и воздаянии за прижизненные поступки — карма, мифологемы ада и рая, а также развитый божественный пантеон.
В условиях местного имперского общества буддизм отчетливо подраз-делился на три относительно самостоятельные социокультурные страты — «элитарную», «светскую» и «простонародную». Каждая из них
демонстрирует собственные отличительные особенности и прошла относительно самостоятельный путь эволюции.
Под «элитарным» буддизмом понимается его бытие и развитие
в пределах сангхи благодаря теоретической и практической деятельности представителей духовенства. Хотя жизнь сангхи и деятельность
духовенства внешне подчинялись образцам, диктуемым эталонным
(индийским) буддизмом, на самом деле они в скором времени оказались под воздействием местных этнологических и культурных реалий.
Во-первых, в распоряжении китайско-буддийского духовенства с самого начала был чрезвычайно разнообразный набор оригинальной литературы: тексты, принадлежащие различным школам и направлениям, монашеские уложения, записи легенд и схоластические выкладки
тоже разных по своей конфессиональной принадлежности теоретиков.
Разнородность источников вместе с лингвистическими трудностями
(использование при переводе неадекватных неологизмов или конфуцианской и даосской терминологии) предопределили изначальный
эклектизм теоретических построений китайско-буддийских мыслителей и привели к искаженному, а в ряде случаев и принципиально не-верному пониманию ими буддийских концепций. Во-вторых, высший
слой сангхи пополнялся за счет представителей китайской социальной и интеллектуальной элиты, которые вольно или невольно ориен-тировались на проблемы, типичные для национальной духовности,
170 ИСТОРИЯ
РЕЛИГИИ
и подходили к ним с позиций, свойственных местному мировоспри-ятию. И наконец, становление китайско-буддийской традиции наиболее интенсивно происходило после частичного завоевания страны, на
юге Китая (районы Янцзы), где только и сохранилась собственно китайская государственность. Это еще больше усилило воздействие на
нее местных идеологических систем и религиозных форм.
Идейный эклектизм и доктринальное своеобразие, по сравнению