Подробнее мы рассмотрим работу вторичного контура в следующей главе.
Религия денег захватывала сознание обществ постепенно. По мере её развития происходила эволюция товаров и людей, которые постепенно принимали ту идеальную форму, которая им нужна для успеха в одномерном денежном мире.
Проще всего было идеализировать товары удовольствия. Для них религия денег выставляет следующие условия:
§ затраты на производство равны почти нулю,
§ удовольствие (то есть воспринимаемая стоимость) — максимально.
Мы получаем брэнд — торговую марку, чистый символ. Удовольствие приносит просто созерцание этого символа, нанесённого на бумагу, картонку или ткань. Затраты на символ — только поддержание веры в символ, в имидж.
Функциональные товары невозможно превратить в символ, но затраты надо снижать, а воспринимаемую стоимость — увеличивать.
Поэтому развитие функциональных товаров пошло в сторону сужения функций и сведения свойств к минимально допустимому уровню. Для поддержания потребностей в функциональных товарах их надо делать одноразовыми, недолговечными.
За примерами можно зайти в любой магазин, торгующий китайскими товарами и в кормилки фаст-фуд типа Макдональдса. Другим примером будет американский помидор и прочие искусственно созданные растения. По функции это помидор, по форме это очень красивый помидор. Но по вкусу это не помидор.
Замороженные и обезвоженные продукты гораздо дешевле свежих. Чтобы придать им вкус, вернуть видимость функции этим псевдо-товарам, в них активно используются химические вкусовые добавки [202].
При выборе товаров власти поганым руководят две эмоции — страх и жадность. Соответственно, эти товары идеализировались в финансовые инструменты с двумя параметрами, соответствующими страху и жадности — риск и доходность.
Сегодня можно купить опции, фьючерсы, страховки и прочие ценные бумаги, которые будут отражать прибыль и риск любых событий, происходящих в мире.
Человеку рыночная экономика отвела две функции — продавца и потребителя.
Идеальный продавец максимально обманывает покупателя. Идеальный потребитель безропотно потребляет всё, что для него приготовлено. Иногда человек ещё должен быть идеальным производителем — полностью подчиняющимся командам, биологическим роботом.
Но даже сведя мир всего к двум примитивным функциям, рыночная экономика не в состоянии стабильно работать.
Глава 7. Кризисы религии денег.
Если у обычного человека есть стабильное жильё, еда, одежда, лекарства, то ему не так уж и интересно, какие именно процессы происходят внутри экономики. Но тут появляются экономические кризисы.
С момента возникновения религии денег экономические кризисы происходят регулярно. Они возникают как минимум раз в десять лет, и, как правило, не связаны с природными явлениями, а только с поведением самих людей. Последствия кризисов могут свестись как просто к временному затягиванию поясов, так и к многолетним депрессиям, которые заканчиваются мировыми войнами и миллионами трупов.
В современной политэкономии существует три основные теории возникновения кризисов и борьбы с ними — классическая, монетаристская и теория Кейнса.
Классическая политэкономия, берущая начало от Адама Смита, вообще не видит проблемы в кризисах. Поскольку рынок считается саморегулирующимся, то зачем вмешиваться в его объективные законы?
Классическая политэкономия считает кризисы естественным явлением, которое помогает естественному отбору. Кризисы оставляют в бизнесе только лучшие фирмы, а живых — только лучших людей.
Более того, считается, что любое вмешательство государства или иной силы как раз и вызывает кризисы. Стандартные рекомендации классической политэкономии — уменьшить налоги, сократить государственные расходы, уменьшить регулирование рынка, а в идеале вообще свести государственное вмешательство на нет.
Этот подход замечателен для тех, у кого в момент наступления кризиса имеется круглое состояние. Но все кризисы связаны с безработицей. Для тех людей, у которых единственным источником пропитания является продажа собственного труда, кризис представляет прямую угрозу выживания. Поскольку в момент кризиса большинство населения оказывается именно в ситуации выбора между жизнью и смертью, то это приводит к понятному недовольству и конфликтам в обществе.
Последовательное и добросовестное применение классической политэкономии привело к локальным войнам и революциям на протяжении всего XIX века. Венцом этой политики стала Первая мировая война, закончившаяся революциями во многих странах Европы. Но этого было мало, и правительства продолжали следовать рекомендациям Адама Смита.
Они привели к Великой депрессии 1930-х годов, к фашизму, ко Второй мировой войне и сильнейшему разрушению Европы.
Обобщая подход классической политэкономии, можно сказать, что она переносит принципы работы микроэкономики на макроэкономику, принцип работы одной фирмы — на работу общества в целом. На уровне одной фирмы, действительно, чем меньше налоги и чем меньше вмешательство государства, тем лучше живётся этой фирме.
Но отдельная фирма — это открытая система с одним входом и выходом. Экономика в целом — это замкнутая система, в которой все входы и выходы в конечном итоге связаны. Эта связь входов и выходов может замыкаться как внутри одной страны, так и внутри экономики мира в целом.