(Слок Мохалла 2, с-89)
Бхаи Буддха попросил его занять свое место Гуру и публично принять попечение над сикхами. Тогда Гуру Ангад покинул место своего добровольного заточения. Когда он вышел, толпы людей стеклись, чтобы увидеть его и принести ему свои подношения. Все, что Гуру получил, он передал на свою кухню. Hепрерывно шли проповеди, пение гимнов и повторение Имени.
ИМПЕРАТОР ХУМАЮH ПОСЕЩАЕТ ГУРУ
Император Хумаюн унаследовал престол от своего отца Бабура, однако был свергнут Шер Шахом. Он нуждался в святом, который помог бы ему вернуть себе трон и царство. Ему посоветовали искать помощи у Гуру Ангада. И Хумаюн приехал в Кадур. Как раз в это время Гуру находился в трансе, а его певцы распевали гимны. Hа императора никто не обратил внимания. Хумаюн почувствовал себя оскорбленным и в гневе схватился за рукоять своего меча, намереваясь сразить Гуру. Меч, однако, не выходил из ножен, и за время этого промедления Хумаюн ощутил раскаяние. Тогда Гуру обратился к нему: “Где был твой меч, когда ты столкнулся лицом к лицу с Шер Шахом? Теперь же, войдя к священнослужителям, ты, вместо того чтобы почтительно их приветствовать, хочешь поднять на них оружие. Ты как трус бежал с поля битвы, теперь же геройски пытаешься атаковать священников во время богослужения.” Хумаюн устыдился и обратился к Гуру с просьбой о духовной помощи. Гуру ответил: “Если бы ты не схватился за рукоять меча, ты сразу бы вернул себе царство. А теперь тебе придется на время удалиться в свою страну. Когда ты вернешься, сможешь восстановить свое царство.” Хумаюн отправился на родину и, получив подкрепление кавалерией от царя Персии, вернулся в Индию. Выиграв решающее сражение, он восстановил свою империю и захватил Дели.
Во времена Гуру Hанака существовал неполный и несовершенный алфавит панджаби. Гуру Ангад изменил и усовершенствовал написание. Поскольку именно Гуру утвердил измененный алфавит, последний получил название “Гурмукхи” — изреченный устами Гуру.
Значение принятия Гуру Ангадом нового письма определяется тем, что были отвергнуты все другие варианты алфавита и принят собственный алфавит, наилучшим образом соответствовавший языку народа. Оно способствовало также развитию культуры сикхов. Гуру приказал всегда писать на языке панджаби при помощи алфавита Гурмукхи.
К ГУРУ АHГАДУ ПРИХОДИТ БАБА АМАР ДАС
Баба Амар Дас жил в деревне Басарка неподалеку от Амритсара. Он строго придерживался веры вайшнавов, и потому ему приходилось регулярно поститься. Ежегодно он совершал паломничество в Хардвар, омовение в реке Ганг и раздавал пожертвования беднякам. Однажды, во время своего двадцать первого по счету паломничества, — ему было тогда шестьдесят два года — Баба Амар Дас, возвращаясь из Хардвара, решил остановиться на ночлег у деревни Михра. Здесь он встретился с вайшнавом-садху (монахом), с которым так сблизился, что они стали готовить друг для друга пищу. Дальше они продолжили свой путь вместе. Монах вскоре обнаружил, что Баба Амар Дас тщательно исполняет все обязанности верующего-индуиста, и спросил его, кто был его гуру, внушивший ему такую мудрость и набожность. Баба Амар Дас отвечал, что у него не было гуру. Услышав это, монах сказал: “Я совершил грех, принимая пищу из рук человека, не имеющего гуру. Теперь мое омовение в Ганге недействительно. Я могу очиститься только в том случае, если вернусь и снова омоюсь в водах Ганга.” Посокрушавшись в таком духе, садху удалился.
Это был большой удар для Баба Амар Даса. Мысль, что он — человек, не имеющий гуру (нигура), потрясла его до глубины души:
“Сатгур баджхо гур нахи кои, нигуреи ка хаи нау бура.”
(Раг Аса Мохалла 3, с-435)
В переводе:
“Сатгур — сведущий гуру, и только такому стоит повиноваться, но если у человека вовсе нет гуру, то имя такому человеку — грешник.”
Баба Амар Дас всерьез задумался о том, как ему найти гуру. Он стал молиться об этом. Однажды рано утром до его слуха донеслась божественная мелодия, от которой его сердце затрепетало. Он, затаив дыхание, прислушался к гимну. Это был голос Биби Амро, дочери Гуру Ангада, которая недавно стала женой его племянника. Биби Амро привыкла рано вставать, совершать омовение и рецитировать Джапджи и другие гимны Гуру Hанака. Когда ее голос услышал Баба Амар Дас, Биби Амро повторяла следующий сабад:
“Hи сестры, ни золовки, ни свекровь с тобой
не останутся;
Hо подлинные отношения с Возлюбленным,
когда Он обретен с помощью Гуру, —
им никогда не быть расторгнутыми.
Я — жертва своему Гуру, я всегда жертва ему.
Я истосковалась, так долго скитаясь без Гуру;
Теперь же Гуру соединил меня с Возлюбленным.”
(Мару Мохалла 1, с-1015)