В доме никого не было. Миссис Крофтон, как они и предполагали, стирала на заднем дворе. В гостиной до сих пор витал цветочный запах духов матери, а газета отца, скрученная в трубочку, пылилась на круглом столике.
- Всё-таки это плохая затея, - Камелия теребила пальцами кожаный ремешок на запястье и смотрела поверх плеча Дианы. - Может, останемся дома и почитаем что-нибудь?
- Ну уж нет, книги не заменят тебе настоящего мира, который там, за окном. Ты можешь воображать, что книга - твой собеседник и друг, но это не так. Всё равно ты сидишь в комнате одна, пока за стенами бурлит жизнь.
- Но если матушка узнает? - тревога будто вонзалась в кожу иглами, а тугой корсет превратился в тиски.
- Не узнает, мы же быстро, - Диана ободряюще улыбнулась.
Они взяли на кухне корзинку и прикрытый тканью ломоть хлеба на тот случай, если вдруг захочется поесть. До болезни Камелия часто ходила гулять с компаньонкой, которая носила с собой плетёную корзинку с едой.
Камелия взяла ключ и сделала два оборота в замке. Дверь отворилась, и на лицо тонкой полоской упал дневной свет.
Стук колёс эхом разносился по улице, а серый смог висел над головами людей тяжёлым облаком. Камелия закрыла дверь и спустилась по каменным ступенькам. Среди городского шума она чувствовала себя здоровой.
Они молча шли по тенистой аллее: Камелия с детским любопытством рассматривала всё вокруг, будто никогда раньше не видела Лондона, а Диана с улыбкой наблюдала за ней. Тёплый ветер касался кожи.
- У матери был кавалер, мистер Кросланд, который работает на складе у берега река. На большой пристани, я знаю, где это, - Диана улыбнулась, и они свернули вглубь улицы.
Беззаботные дети играли в салки, и заливистый смех оживлял грязные дворы. У покосившегося крыльца сидела рыжая кошка и вылизывала всклокоченную шерсть. Ветер раскачивал мокрую одежду, висевшую на верёвках, и капли падали вниз. Земля чернела от воды.
Камелия радовалась, что каждый занимался своим делом и не обращал на них никакого внимания. Почему-то не хотелось ловить на себе взгляды людей и даже казалось, что в одном из таких взглядов Камелия увидит глаза матери, в которых блеснёт разочарование непослушной дочерью.
- Долго ещё идти?
- Нет, мы уже близко.
Диана остановилась под каменной аркой и осмотрелась, придирчиво разгладив складки на юбке. Шелестящие листья будто перешёптывались с травой, и Камелия вдыхала жизнь природы среди каменных лесов из построек.
- Идём, - Диана потянула Камелию за руку, и они оказались в узком проходе между домов, кровли которых смыкались друг с другом.
Камелия замерла, как только увидела тёмную фигуру, сидевшую на камне. Компаньонка никогда не водила Камелию по дворам, они обычно прогуливались по паркам, где можно положить плед на колючую траву и устроить ланч.
Смех детей доносился из-за спины. Камелия чувствовала, как Диана позади неё остановилась и взволнованно выдохнула. Ветер тихим стоном коснулся листьев, срывая их с ветвей, и тёплое дыхание подруги пощекотало кожу.
- Может, обойдём? - липкий страх будто проникал под кожу, и холодный ветер пронизывал до костей.
- Здесь намного короче. Да ладно, что такого, идём, - шепнула Диана и плечом подтолкнула Камелию вперёд.
Туфля задела камушек, и он с глухим стуком укатился в траву. Сидящая фигура оживилась, и тень за ней размытым пятном упала на кирпичную стену.
Мужчина в лохмотьях перестал смотреть в землю и уставился на Камелию. Весь его облик напоминал хищного зверя. Худые покатые плечи мелко подрагивали, будто тело било ознобом. Верхняя губа выпячивалась над нижней, и щёку от уха до носа рассекал толстой выпуклой линией шрам, светлевший на коже. На бледном лице, выпачканном в грязи, застыла ухмылка, и вдруг губы свернулись трубочкой. Тихий свист повис в воздухе.
Паутина как будто опутала с ног до головы, и Камелия не могла сдвинуться с места, заворожённая взглядом незнакомца. Прозрачные, как из стекла, глаза то наливались безумием, то отрешённо смотрели в землю. Он словно вовсе и не был человеком: казалось, что от хрупкой души осталась лишь тень, оживающая в трущобах города, где солнце не могло озарить лучами проклятую землю. Паучья сеть липким страхом стягивала грудь, и дышать стало больно.
Только сейчас Камелия заметила острый камень, зажатый между коротких пальцев, и тёмные разводы под истрепавшимся воротником.