— Есть!
— Почему же не остаться кораблю? — недоумённо поднял брови Бердин.
— Корабль не оснащён нужным оборудованием для принятия сигналов с зонда, — убитым голосом сообщил Рушан. — Это грузовое судно-ракетоносец. Батискаф — автономный аппарат, он не может развивать такую скорость, какую развивает корабль, поэтому доставляется на место им. Зато напичкан под завязку! — Рушан обиженно смотрел в иллюминатор. Казалось, его не приняли в захватывающую дух игру. От корабля отделился серебристый шар. Медленно поплыл в чернильном океане, посверкивая круглыми боками. Рахматов понурился. — Отходим.
К физику приблизился Щёткин, положил ему на плечо руку.
— Не теряй голову. Обработка данных с зонда может быть проведена только в лаборатории. Или тебе интересней сидеть на вышке и выкрикивать, что там видно? — Аристарх подмигнул.
— Да, как-то я… — Рушан выдавил из себя извиняющуюся улыбку.
— Смотрите! — Доктор указывал в иллюминатор, борода у него тряслась.
Рахматов со Щёткиным резко обернулись. Со стороны Мёртвого Пространства неслась невредимая, словно отбитая в смертельном пинг-понге, ракета.
— Чёрт возьми… — на выдохе прошептал Аристарх, но тут же собрался и коротко спросил:
— Направление?
— Корректируется по нашей траектории, — так же коротко ответил пилотирующий корабль астронавт.
— Скорости уйти хватит?
— Трудно сказать, скорость движения ракеты не соответствует заданным нами параметрам.
— Так рассчитайте! — рявкнул Аристарх.
Рушан метнулся к приборам. Астронавт забегал пальцами по панели программного управления.
— Вы её видите?! — завибрировал динамик голосом Викеши.
— Видим! Третий, отходите. Если рванёт, и вас достанет, — прошипел в передающее президент. — У батискафа только астероидная защита — зонтик от лавины!
— Скорость не определяется, — доложил Рахматов. — Точно глушилки на эту тварь поставили. Не берёт наша аппаратура.
— Да чего тут определять?! — взвыл доктор, тыча в иллюминатор. — Видно же, догоняет.
Точка на радаре неумолимо настигающая корабль внезапно мигнула и исчезла.
— Ушла? — оторопел Рахматов.
Щёткин бросился к иллюминатору и, мгновение спустя, отметил:
— Хрен! Локаторами не определяется. А так… в реали общаться желает. — Стоящий рядом с президентом Бердин примёрз взглядом к растущей с ошеломляющей скоростью «звезде». — Курс?!
— Манёвры проведены. Корректируется по нашей траектории, — повторил астронавт.
— Самоликвидация ракеты?
— Не срабатывает.
Надвигающаяся «звезда» в иллюминаторе выросла и превратилась в рассекающую галактический простор «акулу».
— Уходите! С траектории уходите! — бесновался динамик.
Викеше Щёткин не ответил. Обернулся к застывшему у пульта управления астронавту.
— Передайте на базу, в ходе экспериментов термоядерные боеголовки не использовать. Нагуаль обладает способностью перепрограммировать исходные данные в случае прохождения ракетой зоны Мёртвых Пространств. — Сквозь металл в голосе Аристарха вдруг пробилась горечь. — И надо было нам эту чёртову «шубу» проковырять! И ни одной противоракетки! Хотя… — президент снова подошёл к иллюминатору. На остроносой морде «акулы» уже можно было рассмотреть бокс с надёжно спрятанным в нём зондом. — …слишком близко. Простите нас, доктор.
Бердин только махнул рукой.
— А ведь это разум, — проговорил Рахматов едва слышно. — И вполне понятный нам. ФАГ защищается.
— Зона Мёртвого Пространства ракетой пройдена. Вернулась, голуба. Наша она теперь! Теперь послушается, — прорезал тишину голос Викеши. — Выхожу на связь с зондом.
— Третий! — Щёткин побледнел. — Активизированный зонд пилотирует ракету-носитель и отделяется только при термоядерной реакции!
— И я про то, — откликнулся динамик. — Куда он, туда и она! Ракета — дура, зонд — молодец! Включаю позывные.
— Третий! Викентий!
— Ничего, Аристарх Леонович, у вас там Несущий, интраморфы… До встречи! Надеюсь, до нескорой!
Связь прервалась.
Серебристый шар изо всех сил рвался вверх, уводя за собой смертоносного преследователя. Острый нос ракеты задрался и вслед за батискафом отклонился вправо. Расстояние между ними сокращалось. Скоро оба объекта превратились в крошечные искры. Через мгновение беззвучный взрыв озарил притиснутые к иллюминатору лица. В холодном космическом вакууме расцвёл ослепительный страшный цветок.