— Может, и не умеет, — согласился Бердин. — А ещё, знаете ли, бывают пациенты, которые не верят своему врачу.
— Почему?
— По-разному. Иногда по природе своей недоверчивы. Те мало кому верят, себе в том числе. Не верят, что справятся. Тем более, не верят, что кто-то им пытается помочь. А, бывает, разуверился в нас больной. Не везло ему с врачами. Слишком часто сталкивался с их равнодушием и жестокостью. Боюсь, это как раз наш случай. С такими труднее всего.
— Да уж, — Рушан покачал головой — человечество тот ещё врачеватель. Прямо скажем, коновал. Ему довериться сложно после… всего.
— Согласен. — Доктор задумался. — Однако мне не даёт покоя одна ваша фраза.
— Какая?
— Вы раз сказали, что нагуали лишь следствие болезни. Скажем так, метастазы. Но метастазы лечить бесполезно, если не уничтожен основной очаг — опухоль.
Рушан покрутил в руках чашку с кофейной гущей. Чёрная кашица растеклась по дну жирным знаком вопроса.
— К сожалению, опухоль не в нашей власти. ФАГ — вот очаг.
— Фундаментальный Агрессор, — Бердин нахмурился. — Тогда получается, Земля выписана на симптоматическую терапию и её гибель только дело времени? А вы утверждали, что я Несущий.
— Трудно сказать. Вероятно, если бы не вы, нашей планеты уже бы не существовало. Нагуали остановлены, заперты в капсулы. Мы отвоевали ещё немного времени. Как вы там говорили? Время — это шанс?
— М-да… К тому же… Руслана завтра улетает к своим. — Бердин расплылся в улыбке. — Придёте проститься?
— А как же! Универсум по имени Руслана продолжает игру!
— И ещё многие и многие Универсумы! За них, коллега!
— За них!
Бердин с Рахматовым чокнулись бокалами с коньяком, за бутылку которого Рушан отдал кругленькую сумму. В воздухе разлились мягкие волны ароматов. Где-то за пределами Земли кудрявились виноградники, напитывались солнцем спелые сочные гроздья.
10. Земля — inoperabilis
Экстренное совещание в кабинете Щёткина не предвещало ничего хорошего. Рахматов с группой как раз собирался лететь на очередной воздвигнутый в считанные дни полигон. Новый нагуаль прострелил Таймыр. На возражение Рушана босс бросил:
— Отложить!
Худшие опасения Рахматова оправдались.
Щёткин хмуро взирал на притихшее собрание.
— Выходит, вариантов нет? — нарушил тишину Лоханкин.
— Для Земли нет, — отрезал Щёткин. — Корабль на Эмерию стартует через три дня. Думаю, более чем достаточно, чтобы собраться. База сворачивается полностью.
— Пакуем чемоданы, — горько пошутил кто-то. — Жаль старушку.
Приглашённый на совещание Бердин заворочался на стуле, прокашлялся.
— Будут ли приняты меры, чтобы за три дня эвакуировать как можно больше людей?
— За три дня? — переспросил Щёткин. — Все места зарезервированы на годы вперёд. Единственно, что мы можем, не придавать огласке полученные нами данные. Чтобы не сеять панику.
— Неужели нет возможности… облететь их что ли! — прогремел Бердин. — Как же так?! Ладно Марс, на нём не было разумных существ, которые могли хоть что-то сделать, чтобы обойти эти проклятые нагуали. Но Земля! Даром она нас кормила миллионы лет?
Пылкости доктора никто не улыбнулся.
— Леонид Сергеевич, — сдерживая негодование, произнёс Щёткин — планета — не флай и не космический корабль. Её невозможно пилотировать. Траектория движения Земли во Вселенной неподвластна человеку. Не знать этого не может даже тот, кто далёк от астрономии. Уничтожить нагуали, проросшие в космическом пространстве, мы также не имеем возможности. С земными-то пока не очень справляемся. Мы можем лишь наблюдать момент гибели планеты и, возможно, передать результаты этих наблюдений через межгалактическую сеть на «челноки». Вероятно, там когда-нибудь найдут метод борьбы с космическими нагуалями. Процесс разрушения планеты будет максимально подробно зафиксирован и подвергнут тщательному анализу. Может быть, выявятся какие-то закономерности при сравнении с Марсом. Это всё, чем мы теперь способны помочь человечеству.
— И… и кто будет передавать с Земли эти самые данные? — растерялся Бердин.
— Доктор, — голос Аристарха стал бесцветным — уж вам-то должно быть известно, бывают ситуации безвыходные. Как там принято говорить в ваших кругах? Кажется, неоперабельно.
— Inoperabilis, — автоматически перевёл на деликатную латынь Леонид Сергеевич.
— Отрицательный результат — это тоже опыт.
— Я остаюсь на Земле, — выпалил Лоханкин и заговорил торопливо, словно боясь, что его доводы выслушать не удосужатся. — У нас есть наработки. В момент столкновения с иной реальностью масса протонов и электронов…