— Сначала снег, — проговорил Чехов, — просто замороженная вода, не так ли? Потом пойдет град — тоже ничего особенного, и не такое видели. А вот азотный ливень — штука серьезная, придется герметизировать все двери и включить генераторы энергии на полную мощность. Разумеется, те из них, которые уцелели. Правда, когда здесь будет плескаться озеро жидкого кислорода, они вряд ли помогут. С бесконечной теплоемкостью не поспоришь.
— Рене, зачем ты все это мне говоришь? — спросил Вихров. — Я и так знаю, что может сделать вырожденная материя.
Чехов подошел ближе. Он тяжело дышал, от него исходил жар, лоб покрывала испарина. Густой алкогольный дух обдал Вихрова.
— Я повторяю это потому, что ты не видишь очевидного. Тебя тыкают носом, а ты не все равно не видишь. «Я хочу спасти людей», — передразнил он. — Ты что, Бэтмен, что ли? Твой долг, Сол, заключается в том, чтобы думать, понял? Думать, даже если вокруг тебя все рушится. А спасать людей должны другие — те, кого этому учили.
Внезапно раздался страшный грохот, стены коридора полыхнули красным светом, пол дернулся и сдвинулся в сторону. Лампы погасли, где-то в стороне заискрило. Коридор наполнился штукатурной пылью. Оконные стекла лопнули, внутрь ворвался ветер со снегом. Сразу стало холодно, изо рта пошел пар.
— Надо уходить, — крикнул Вихров, — здание рушится!
Чехов хотел что-то сказать, но в этот момент рядом с ним с потолка упала бетонная балка, пол под ней провалился, и соседние секции, понемногу кренясь, тоже поползли вниз. Чехов взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но угол наклона был слишком велик, и он, поскользнувшись, упал. В пыли его не было видно. Вихров позвал Чехова, но он не откликнулся. Две секции пола с грохотом провалились на нижний этаж.
Вихров распахнул дверь рядом с торцевым окном коридора, за ней находилась пожарная лестница. Нижний этаж весь был покрыт пылью, отовсюду доносились звуки разрушения. Но новых толчков пока не было. Непрерывно чихая и прикрывая лицо руками, Вихров двигался к тому месту, куда, по его предположению, упал Чехов. Он все время звал его, но тот не откликался. Наконец, он услышал слабый стон совсем близко. Чехов лежал в неестественной позе возле стены, его ногу придавило обломком бетона. Вихров, напрягая все силы, освободил ее. Потом он потащил Чехова к пожарной лестнице. Тот был без сознания, и только слабо стонал время от времени.
На лестнице гулял ветер, сквозь разбитые окна валил снег. Холодный воздух обжигал легкие. Вихров спускался шаг за шагом, с трудом удерживая непосильную для него ношу. Один раз он, поскользнувшись, упал, правую ногу у лодыжки пронзила острая боль. Если сломал, то все, промелькнула мысль, тут мы и останемся. Он привстал, держась обеими руками за дрожащие перила, и попробовал сделать шаг — как ни странно, ему это удалось, боль была, но вполне терпимая. Чехов неподвижно лежал на ступеньках, снег падал на его лицо, и, слава Богу, пока что еще таял. Других признаков жизни Чехов не подавал.
Пять этажей, десять лестничных пролетов. К концу последнего Сол совершенно выбился из сил, он полз, волоча за собой неподвижное тело. В какой-то момент он обнаружил, что под слоем снега не бетон, а трава, и понял, что они выбрались-таки из здания. Он повалился на спину. Сквозь снежную пелену на небе непрерывно сверкали молнии, время от времени раздавался гром. Холодный воздух волнами накатывал сверху. Азотный дождь, вспомнил Вихров, скоро пойдет азотный дождь. Если мы не успеем укрыться, то превратимся в собственные скульптуры изо льда.
Вдруг он услышал дробный шорох и тут же почувствовал чувствительный удар в грудь, потом еще один — в поясницу. Градины размером с перепелиное яйцо посыпались сверху. Надо прятаться. Вихров вспомнил, что в подвале госпиталя есть коридор, ведущий к системам главного контура ускорителя.
Кряхтя и чертыхаясь, он вцепился в тело Чехова и потащил его назад, в госпиталь. Град усиливался, крупные льдинки больно ударяли по спине и плечам, от некоторых шел легкий дымок, означавший, что в них были вкрапления твердого азота. Вырожденная материя дела свое дело, атмосфера над ускорителем стремительно охлаждалась, переходя в жидкую, а затем в твердую фазу, а на ее место устремлялся воздух из соседних областей. Наверное, мелькнула мысль, над всей Сибирью уже бушует ураган.
Большая градина ударила в лицо Чехова, и он застонал. Разбитые губы зашевелились, глаза приоткрылись. Нет худа без добра, пронеслась мысль. Вихров затащил Чехова в холл госпиталя. Теперь надо вспомнить, где вход в коридор. Я должен оставить его здесь, таскаться по подвалу у меня нет сил. Найду вход, а потом вернусь.