Ее термодинамические параметры были настолько невероятны, что ему никто не поверил. Ну, или почти никто. Краем уха он услышал, как по громкой связи объявили обратный отсчет. Триста пятьдесят секунд. Зачем Чехов хотел, чтобы я прочитал эту работу? Он увидел, как все разноцветные ленты разделились и теперь двигались почти параллельно друг другу — как и должно быть вблизи точки притяжения. Сейчас все они сольются в одну белую ленту, лента превратится в спираль, которая в свою очередь сожмется в точку.
Вырожденная материя, темный вестник иной реальности, несущей быструю смерть — так же, как и нагуали.
Стоп. Что-то пошло не так.
Вихров заметил, как ленты замедлили движение. По ним прошла дрожь, вскоре превратившаяся в стоячую волну. Ленты, казалось, уперлись в невидимую преграду и теперь медленно дрейфовали у границы круга, в центе которого чернела точка притяжения. Что не так? Вихров вышел из режима визуализации и еще раз внимательно просмотрел уравнения. Только теперь он заметил то, что пропустил при первом, быстром чтении. Добавочное слагаемое, оператор, физический смысл которого заключался в поляризации флуктуаций вакуума полем от силовых установок ускорителя. А рядом с этим слагаемым высветилась дата, когда оно было добавлено, и автор коррекции.
Рене Чехов, три дня назад.
«Отключение станции метро через двести пятьдесят секунд».
Вещество в состоянии, близком к вырожденному, можно использовать для откачки энергии. Его теплоемкость уже не будет бесконечной, а значит, охлаждения до абсолютного нуля можно избежать. Закачать тепловую энергию, которая выделится при столкновении Земли с нагуалями, в вещество — вот что хотел сказать мне Чехов.
Для этого ускоритель должен работать. Другого устройства, способного генерировать поле нужной мощности, на Земле не было.
Спаси ускоритель, вспомнил Вихров последнее, что сказал ему Чехов.
«Отключение станции метро через двести секунд».
Мне нужны люди, подумал он, нужны специалисты, в одиночку я не справлюсь. И что ты сделаешь, как убедишь их остаться? Думаешь, кто-то согласится добровольно рискнуть жизнью ради химерической идеи, понять которую в состоянии лишь немногие? Кроме того, времени у тебя нет. Через три минуты на ускорителе никого не будет.
Он подошел к панели управления, расположенной возле двери медицинского отсека, и ввел персональный код доступа к защитным системам. Не думал, что когда-то придется это сделать, промелькнула мысль. Он набрал команду, которую выучил наизусть много лет назад, в ответ на запрос инка подтвердил выполнение. «Система безопасности пятого уровня активирована», высветилось на экране. Спустя секунду раздался вой сирены, перекрываемый многократно усилившимся голосом громкоговорителя:
«Внимание! Станция метро блокирована системой безопасности. Эвакуация отменена. Внимание…»
Вихров устало опустился на стул. Возможно, ты только что приговорил к смерти несколько десятков человек. Он мысленно усмехнулся — кажется, совсем недавно ты торопился в здание ускорителя, чтобы спасти их? Он вспомнил девушку, которой отдал свой пропуск на Гею. Успела ли она эвакуироваться? Вихров надеялся, что да.
И что теперь? Какой твой следующий шаг?
Поговорить с людьми. Давай, Сол, ты же руководитель, директор Академгородка. Управлять людьми — твоя работа. Как и раньше, ты должен убедить их работать на себя. Если, конечно, тебе удастся их успокоить после того, как ты им скажешь, кто и зачем включил систему безопасности. Кто виноват в том, что им не удалось убраться с ускорителя, который, вполне вероятно, очень скоро превратится в гигантский ледяной склеп.
Вихров поднялся и направился к двери медицинского отсека. Прямо по коридору, вспомнил он, потом повернуть направо и спуститься на два этажа. Там вас будут ждать — так, кажется, она сказала… Вихров усмехнулся. В том, что его будут ждать, он не сомневался.
Когда он вышел за дверь, листок бумаги, оставленный им возле койки, медленно растаял, превратившись в дым.
Лабовиц облегченно вздохнул. Хоть что-то начало получаться.