Он почувствовал легкий толчок, по температурной карте расплескался красный цвет. Горячий поцелуй атмосферы, привет от родной планеты. У верхнего края воронки собирались серебристые облака, своими стремительными формами напоминающие борзых. Солнце переливчато сверкало в мелких кристалликах льда, то и дело вспыхивала радуга. Как красиво, подумал Андрей, раньше такого я никогда не видел… Корабль тряхнуло, потом еще раз. Включилась система охлаждения кабины.
Теперь когг двигался по окружности с радиусом больше ста километров, постепенно спускаясь к земле по границе атмосферы. На экране стремительно проносились облака, их форма и цвет постоянно менялись. Кабина то и дело озарялась светом молний, из микрофонов неслись звуки бури. Андрей почувствовал запах озона. Колоссальная энергия атмосферного электричества бушевала снаружи.
Он бросил взгляд на индикатор батарей — они заряжались, но слишком медленно. Пять процентов, а нужно не меньше пятидесяти. Сбоку взорвался огненный шар — столкнулись две грозовые тучи — когг резко бросило в сторону, в глазах помутилось. Зеленый столбик на индикаторе разом поднялся на три процента. Нужно рискнуть, подумал Андрей, я должен зарядить аннигилятор. На высоте около ста километров посреди клубящихся черных туч он заметил скопление шаровых молний. Самая крупная из них достигала ста метров в диаметре. Энергии в ней не меньше, чем в ядерном взрыве, прикинул Андрей, а ведь там есть еще и другие. Светящиеся шары двигались по краю воронки, то и дело стремясь проникнуть в плотные слои атмосферы, но сила Архимеда выталкивала их наружу. Андрей направил когг к ближайшему шару, до которого было не больше десятка километров. Корабль постоянно болтало, Андрей с трудом удерживал курс. На обшивке когга засветились огни Святого Эльма, они становились все ярче. Десять процентов. Надо подойти еще ближе. Индикаторы плазмы в двигателях замигали — электромагнитное поле молнии изменяло ее параметры. Еще чуть-чуть, ну пожалуйста, взмолился Андрей, Господи, помоги мне… Яркий шар приближался, заверещал датчик рентгеновского излучения. Два километра до шара. Андрей направил корабль прямо к его центру, набрал скорость и отключил двигатели. Он настроил автопилот так, чтобы тот взял на себя управление через пятнадцать секунд — этого времени хватит, чтобы пройти через молнию. Если корабль уцелеет, автопилот сможет его посадить… Наверное, сможет… Будь что будет, мелькнула мысль. Белое сияние надвигалось на него, аварийные сигналы доносились отовсюду. Из микрофонов слышался оглушительный треск с нарастающей частотой. Волосы встали дыбом, края приборов засветились, то и дело проскакивали искры. А потом он почувствовал, как его тело пронзил электрический разряд, перед глазами взорвалась яркая вспышка, а потом все погасло, и не было ничего.
Он очнулся от нестерпимого зуда, кожа чесалась на груди и ногах, руки его почему-то не слушались, они были странно тяжелыми — как будто кто-то сидел на них. Разомкнул веки — и тут же зажмурился от яркого света, брызнувшего в глаза. Послышалось слабое жужжание, и Андрей почувствовал прохладные, ласковые прикосновения, успокаивающе зуд. Воображение тут же нарисовало ему симпатичную девушку — хотя бы ту связистку на «Ковчеге-1», которой он передавал ежедневный рапорт, но, увы, действительность оказалась намного прозаичнее — это был медицинский инк, незаметными и быстрыми движениями массирующий ему кожу. Свет казался все еще очень ярким, но глаза постепенно привыкали.