Но тут отблески угасшего костра высветили в ближайших зарослях огромную фигуру, она напоминала волка, вот только не бывает таких волков. Хотя, это в его мире не бывает, а здесь… Может быть, всех мелких волков уносит буря, а остаются только крупные. Улыбнувшись собственной мысли, он сгрёб охапку прошлогодних листьев и бросил их поверх углей угасающего костра. Через пару мгновений взвилось яркое пламя.
Так и есть, волк. Огромный, неправдоподобно крупный волк, стоит за деревьями, буквально в двух шагах, и смотрит на него немигающими жёлтыми глазами. Некоторое время они играли в гляделки, волк, очевидно, был сыт, поскольку не делал никаких попыток атаковать. Складывалось впечатление, что зверю просто интересен человек, который так бесстрашно остановился один в лесу.
Виньер бросил в костёр ещё одну охапку листьев, на этот раз с мелкими веточками, прогорят не так быстро.
— Иди сюда, — сказал он негромко и протянул вперёд вторую тушку зайца.
Волк, некоторое время подумав над его словами, вышел из-за деревьев и направился к нему. Огня он по-прежнему опасался, а потому зашёл с другой стороны, присел рядом, всё ещё с недоверием глядя на странного человека. Виньер с некоторой опаской протянул ему половину добычи. Волк, тоже опасливо присматриваясь, вытянул шею и принял из рук человека мясо. Некоторое время они молча ели, при этом волк громко хрустел разгрызаемыми костями. Закончили трапезу одновременно. После этого Виньер подбросил ещё мелких веток и листьев в костёр, после чего завалился на заранее расстеленное одеяло. Спать на земле, пронизанной толстыми корнями, было неудобно, но привыкший к походной жизни Виньер мог терпеть лишения. Волк, всё так же безразлично улёгся рядом, стараясь как и прежде держаться от огня на почтительном расстоянии.
Утром волка уже не было, а в воздухе висела противная мелкая водяная взвесь. Погода ощутимо портилась. Возможно, это предвестник грядущей бори, а может быть просто дождь, что не долетал до земли.
Встав на ноги, Виньер продолжил путь. К реке он вышел после обеда, изрядно проголодавшись и сбив ноги, земля здесь была на удивление каменистая с повсеместными выходами гранита на поверхность. Река была широкая, полноводная и вполне судоходная, несколько вёсельных баркасов он разглядел с большого расстояния. Скоро нашёл и саму пристань, которая располагалась всего в полумиле выше по течению, кроме пристани там располагался небольшой посёлок. Домов на двадцать или даже меньше, трудно было рассмотреть со стороны, причём, дома были точно такие же, капитальные, которые не сможет разрушить буря.
Подойдя ближе, он расслышал стук множества молотков, в домах располагались мастерские, навскидку это были кузница, скорняжная, а попутно производство древесного угля. А на самой пристани толпился народ. Тут тоже была заметна нездоровая суета, все старались поскорее нагрузить суда и отбыть, пока не началось. Остановившись на окраине, Виньер поймал за рукав пробегавшего мастера (судя по почерневшей роже, кузнеца или угольщика) и спросил:
— Скажите, уважаемый, где мне найти Выдру?
— Выдру? — мастер презрительно сплюнул в сторону. — Вон он, в тулупе, на самой пристани, кровопийца.
Мастер указал в нужном направлении кривым грязным пальцем.
Означенный персонаж явно не пользовался популярностью. Выдра обнаружился именно там, где указал мастер, он чем-то напоминал старосту деревни, и тоже был одет в тулуп, но в отличие от могучей фигуры старосты, этот персонаж был болезненно тощим, так, что даже тулуп смотрелся на нём чужеродным предметом, туда таких выдр можно было затолкать троих. Вытянутое лицо с седыми бакенбардами и блестящей плешью, хитрые бегающие глаза. На лбу было написано, что это хитрозадый купец, мастер по обману доверившихся.
— Простите, это вы — Выдра? — спросил Виньер, осторожно подходя сзади.
— Что? — голос был скрипучий и противный. — Да. Я и есть он. А чего надо?
— Староста из деревни (Виньер так и забыл спросить его имя) передал письмо.
Из рукава тулупа высунулась тонкая костлявая рука, похожая на бледную лапку паука, схватила свиток и поднесла к лицу. Некоторое время он, подслеповато щурясь, читал текст, потом, поднял взгляд на Виньера и, скорчив недовольную гримасу, сказал: