Возможно, Виньер преувеличивал размер беды, и на самом деле масштабы воровства в армии не столь велики, но личный пример всегда заставляет думать, что и вокруг происходит то же самое. Более того, со второго года службы он находился в разведывательном полку, что в особой милости у самого императора, если уж в элитном полку такое творится, то что говорить об остальных.
Этот мир ушёл вперёд в техническом развитии, лет на пятьдесят или сто, родной мир пока не может сравняться, несмотря на регулярно поставляемые из других миров образцы. Но разница в технике не делает этот мир лучше, воровать люди от этого не престали.
От воспоминаний о годах службы его отвлёк низкий голос, раздавшийся справа, прямо над ухом:
— Что вам угодно, господин? Что-то подсказать? — рядом с ним стоял широкоплечий мужчина лет пятидесяти, с пышными усами и в форме, напоминающей цветом военную, только без знаков различия, а вместо положенной фуражки на его голове был абсолютно гражданский котелок. В левом глазу был вставлен монокль.
Виньеру потребовалось время, чтобы фраза на малознакомом пока языке попала в мозг, который её перевёл и выдал ответ:
— Нет, мне здесь ничего не нужно… Я не военный… путешествие. Дикое место…
— Понимаю, пройдите чуть дальше, туда, где стоит тот молодой человек. Он объяснит, что вам лучше купить, — говорил продавец дольше, но Виньер понял только это, а потому поблагодарил и пошёл дальше, осматривая прилавки.
Холодное оружие он пробежал глазами, особо не задерживаясь. Кинжал, изготовленный отличным кузнецом, уже опробован в деле, нашёл первую (и, как он подозревал, далеко не последнюю) жертву. А для полноценного боя с вооружённым противником у него есть шпага, с которой он ни за что не расстанется. Поэтому наборы кавалерийских пик, сабель, палашей, кинжалов, пехотных тесаков, стилетов и даже боевых топоров он удостоил только беглым взглядом. Так же равнодушно он прошёл мимо рыболовных снастей, рыбалка — занятие по-своему занимательное, но слишком много времени требует, это не в характере Виньера, он — человек действия. Огнестрельное оружие находилось в самом конце торгового зала, его он будет покупать последним.
Первое, на что были потрачены деньги, это одежда. Меховые унты с твёрдой подошвой и шипованными подковами, в самый раз, чтобы подниматься по обледенелым скалам. Нательное бельё с начёсом и свитер из шерсти. А вдобавок он приобрёл отличную верхнюю одежду. Как она называлась, он не знал, а продавец, на этот раз молодой и какой-то дёрганый, выдал непроизносимый термин. Это был просторный балахон из светлого, почти белого войлока. При этом ромбовидные куски войлока соединялись между собой только углами, а все остальные места предоставляли возможность просунуть руку. В такой накидке будет тепло, но она не стеснит движения, позволит обойтись без тёплых перчаток и, что тоже важно, даст возможность вынуть пистолет незаметно для врага. Она же заменит спальный мешок. Перчатки он, впрочем, взял, но простые, кожаные с тонкой суконной подкладкой. А для переноски тяжестей приобрёл объёмный рюкзак.
В отделе оптики купил себе бинокль, небольшой, но достаточно мощный. Компас брать не стал, уже наслышан о его нестандартном поведении близ прохода, поэтому ориентироваться будет другими способами. Хотел взять лыжи, но решил, что понадобятся они только в последний момент, а места занимают много, уж лучше обойтись снегоступами. Если они не помогут, лыжи он купит у местных, у них точно есть. Попутно прихватил жестяную флягу, гораздо больше той, что была у него раньше, от жажды теперь не умрёт. Небольшой котелок пригодится для кипячения воды, да и керосиновый примус, действие которого он представлял себе с трудом, показался полезным.
После этого настал черёд оружия. В последнем отделе за прилавком стоял, напоминая паука в засаде, немолодой мужчина, без пиджака, в одной только белой рубахе не первой свежести. Он был чисто выбрит, не только щёки, но и голова отличала масляным блеском, только густые чёрные брови составляли растительность на его голове. Он имел хитрый и въедливый взгляд, который больше подошёл бы сыщику или дознавателю из тайной службы. В том, что этот человек его запомнит, сомнений не было, оставалось только надеяться, что внешность обманчива и продавец вовсе не работает осведомителем у местной полиции. При появлении Виньера он не стал размениваться на приглашение и вопросы, единственное, что он сделал, — с интересом поднял брови.