Неожиданно по венам прокатился лёгкий холодок, боль отступила. Каин облегчённо выдохнул и открыл глаза. Доктор Вурд склонился над кроватью и прижал ладонь к его шее, проверяя пульс. Он недовольно задрал рукав, демонстрируя прибор на запястье, затем опустил молнию халата и расстегнул пуговицу на рубашке – в его пупке тоже стоял катетер.
«Эта хрень у вас всех, – тяжело дышал Каин. – Хотите сделать меня одним из вас? Ничего у вас не выйдет, лучше убейте сразу».
Перед глазами всплыло лицо Терры.
«Нет! Нельзя сдаваться, я ещё нужен ей. Прошу, скажите, что она жива».
Доктор Вурд и другие врачи вскоре ушли, в палате остался лишь охранник. До самого отбоя Каина больше никто не беспокоил, он лежал неподвижно на кровати и теребил крохотный прямоугольный кулончик на шее – спасибо, что не забрали. Этот кулон представлял для него большую ценность, о которой врачи даже не догадывались.
«Надеюсь, мне не придётся его использовать», – бормотал Каин себе под нос и с ненавистью поглядывал на охранника.
Неизвестность угнетала. С каждым новым часом пребывания в этой больнице Каин чувствовал себя узником. Кормили здесь неизвестно чем – какой-то вязкой жижей, хотя стоило признаться, на вкус она была куда лучше, чем на вид. В коридор не выпускали, палату каждый раз закрывали на замок. Головная боль постепенно отступала, в руках появились силы. Все его мысли были заняты Террой. Не стоило кидаться на тех людей с ножом. Возможно, тогда бы всё сложилось иначе.
На следующий день охранник не пришёл, и Каин решился подняться с кровати. Трубки с лекарством вырывать совсем не хотелось, поэтому он осторожно бродил вдоль кровати и выглядывал в высокое круглое окно. В нём практически ничего не было видно, лишь угол здания с зашторенными окнами, да голубое небо, которое время от времени становилось пасмурным.
Неожиданно в дверь постучали, впервые за всё время. В комнату неторопливо вошёл высокий мужчина в сером пальто, на вид лет тридцати-сорока. Выглянувшая из-за его спины врач хотела было уложить больного обратно в постель, но незнакомец попросил заботливую женщину оставить их наедине.
Каин сложил на груди руки и ждал, что же будет дальше. К нему заходили многие – старались, пыжились, пытались произвести впечатление – да всё без толку. Этот же мужчина не строил из себя пафосного дядьку в пиджаке, не пытался казаться важным, он лишь поздоровался глазами и что-то нажал в приборе на левом запястье.
– И кто вы? – по привычке спросил Каин.
Прибор запищал, уголки губ незнакомца поползли вверх. Он что-то тихо произнес. Через мгновение прибор его же голосом ответил:
– Здравствуйте, вы меня понимаете?
Каин округлил глаза. Работает!
– Да! – выпалил он.
Прибор снова перевёл.
– Отлично! Как вы понимаете, мы общаемся на английском. Позвольте представиться, меня зовут Альфред, – гость протянул руку, – можно просто, мистер Ан.
Каин представился в ответ и обменялся крепким рукопожатием. Первый человек, который нашёл способ с ним разговаривать, определённо заслуживал хотя бы маломальского уважения. Сердце стучало в висках, неужели он теперь сможет задать все наболевшие вопросы?
– Где Терра?
– Не беспокойтесь, она здесь, на этаже. Две комнаты по коридору, – обрадовал его незнакомец. – Врачи не хотели рисковать, поскольку вы были больны коронавирусом, а она нет.
– Я не болею! – Каин интуитивно сделал глубокий вдох и даже похлопал себя по груди. – Я бы уже давно умер.
– К счастью, вас лечат, – Альфред улыбнулся и подошёл к окну, – и Терру тоже. К большому сожалению, придётся смириться, что оставшуюся жизнь вы оба будете жить на уколах. Не беспокойтесь, не вы первые, не вы последние, – Альфред похлопал по прибору на собственном запястье. – Все мы здесь на уколах.
Новость оказалась совсем не радужной. Заболеть ковидом в нынешнее время – это почти то же самое, что получить пулю из крупнокалиберной винтовки в грудь. Глупо было надеяться, что болезнь, унёсшая жизни миллионов людей, никогда не доберётся до них. Другой вопрос: говорят ли ему правду? Болен ли он на самом деле? Каин не привык доверять людям, тем более тем, кто считает себя выше остальных.
– Вы же сказали, что Терра не болеет, зачем ей делают уколы? – с подозрением спросил он.