– Опять ты за своё, Адам! – отозвался Виктор из угла спальни, чья макушка издалека отливала сединой. – До обеда мы свободны, я больше не куплюсь на это!
– У меня до сих пор ноги болят с той утренней пробежки! – поддакнул Седрик, сосед Виктора со второго яруса, и отвернулся к бледно-зелёной бетонной стене.
– Тебе, Сед, лишняя нагрузка не навредит, уж поверь мне, – старшина прошёл к центру комнаты и выдвинул мальчишку вперёд, на всеобщее обозрение. – Никаких утренних тренировок, у нас появилась работа. Сегодня прибудет поставка на восточку.
– На восточку? Что б тебя! – фыркнул Ульф с соседней кровати и сунул ладони под голову. – А вчера нельзя было сказать? Не люблю здесь ночевать.
– По-твоему я мистер всезнайка? – Адам с силой сорвал с него одеяло. – Давай, не ломайся, как малолетняя школьница. Бери пример с Джека! И кровать заправлена, и штаны на нужном месте!
Джек любил, когда его выделяли и хвалили. В такие моменты он переставал чувствовать себя низшим сортом.
– Встаю-встаю, – буркнул Ульф, попутно протирая глаза, – а это кто?
– Последняя карта в колоде – ваш новый товарищ – О́глу.
Мальчишка закусил губу и с интересом наблюдал, как Джек натягивал носки.
– А ты не слишком молод для такой работы? – Сед причмокнул губами и скатился с верхней полки стальной двухъярусной кровати. – Вик, я чуть не упал. Разбросал свои старые костыли повсюду.
– Мои костыли тебе ещё фору дадут, – невозмутимо парировал сосед снизу. – Это что за имя такое диковинное? – обратился он к гостю. – Откуда твои родители?
Адам положил руку на плечо мальчишки и улыбнулся.
– Не приставайте к новичку, он приехал в Реликту вместе с последним завозом. Лучше помогите ему втянуться в работу. Напоминаю для особо одаренных: наша основная задача – привозить поставки из-за стены. Плюс работа на складе. Ночуем либо дома, либо здесь, – Адам подошёл к кровати Джека и хлопнул ладонью по матрасу на втором ярусе. – Так, Оглу, вот твоё место, последняя свободная постель осталась. Спальни на границах одинаковые, думаю, не запутаешься.
– Зато еда где-то вкусная, а где-то… как у нас, – фыркнул Ульф и тут же получил подзатыльник от шефа.
Новенький уверенно подошёл к Джеку, держа в руке небольшую сумку, из которой торчали какие-то пакеты и край комбинезона от униформы.
– Привет. Я буду с тобой спать, – с небольшим акцентом пропищал он.
«Только этого не хватало», – закатил глаза Джек.
– Твоя полка сверху, можешь скинуть лишнее.
– Я боюсь спать так высоко, – Оглу жалобно заглянул ему в глаза, – ты можешь поменяться?
Джек бросил возмущённый взгляд в сторону старшины, но тот лишь покачал головой.
– Без проблем, – выдавил он сквозь зубы.
– Ему не привыкать! – поддакнул Седрик. – В тюрьме и не на таком приходилось чалить, да?
Колкое замечание осталось без ответа.
Оглу беспардонно уселся на бывшую постель Джека и принялся разбирать набитую до краёв сумку. Помимо одежды, внутри оказалось много выпечки и сыра. Неопытный ещё. Джек бы под страхом смерти не принёс столько еды в спальню – всё на растерзание голодным рубежникам.
– Какой запах, – протянул Виктор, откашливаясь, – жрать хочу, сил нет.
– Кстати об этом, – Адам постучал пальцами по экрану настенных электронных часов над дверью, – у вас всего двадцать пять минут на завтрак. И коктейля побольше примите, а то на вас смотреть больно. Миру плевать на ваш распорядок дня. В семь тридцать мы выезжаем. Не тяните резину, я пока оформлю пропуска, – он скривил губы, глядя как Оглу беспомощно пытается застегнуть лямку от униформы. – Да подсоби ты ему, а то оторвёт чего!
Пока Джек помогал мальчишке одеться, все успели собраться и уйти.
«Свалился, как снег на голову», – бурчал он себе под нос, с силой натягивая ремешок.
– Прости, из-за меня ты придёшь самым последним, – с грустью в голосе прошептал Оглу. – Мне не сказали, что красную защелку нужно вставлять в эту штуку.
– Угу, красную в красную, синюю в синюю, – Джек покачал головой, – вот так. Сколько тебе лет, говоришь?
– Семнадцать.
«А выглядишь на двенадцать».
– Поспешим на завтрак, у нас сегодня много дел.
– Ты уже давно тут работаешь?
– Больше года, – Джек жестом попросил Оглу подняться, – идём же.
– Ого, так много. В то время я ещё в деревне жил… среди нас никто не болел.
– Весь мир болел, – Джек тяжело выдохнул и направился в сторону выхода. – Потеряешься – останешься без завтрака.
Утренний перекус прошёл в большой спешке. Запах копчёного сыра и пирожков с мясом заставлял Джека истекать слюной. Ему же в очередной раз приходилось давиться невкусной, слегка пересоленой кашей. Коллеги по работе, как обычно, уселись за центральный стол, за которым он себя чувствовал крайне неуютно. Лучше сидеть в углу, в одиночестве, чем в очередной раз выслушивать подколы Седрика. Год в тюрьме сильно меняет человека, но отношение общества к этому человеку меняется ещё сильнее.