Я начал вспоминать, что у меня есть ещё.
— Вроде картошка в подвале была, — объявил я вслух, — сейчас поищем. Может и ещё что найдём, чем всех накормить можно.
— Я зерно видел, — подал вдруг голос Миша. — Молотое. И много. Может, каши наварим? Или хлеба напечём?
Я нахмурился. Никакого молотого зерна у меня отродясь не водилось.
— Какое ещё зерно?
— Да вон, — он кивнул на дальний угол, где громоздились бумажные мешки.
Тут в разговор влез Гараж, кто ж ещё? Собственной персоной.
— Да этот бугай про комбикорм толкует, — сообщил он с ленцой. — Для поросят который. Ну, если приспичит, оно, конечно, в теории съедобно. Отрубя, дроблёнка, витамины опять же. Но я бы на вашем месте поостерёгся, а то будете потом всем табором хрюкать.
Миша слегка смутился, а я хмыкнул. Каша из свиного комбикорма. До этакого мы, будем надеяться, ещё не докатились.
— Обойдёмся картошкой, — подытожил я.
К счастью, она и впрямь никуда не делась, и нашлась в подвале. А я отметил, насколько качественное вышло перемещение, что не только верхняя часть гаража вместе со мной переехала, но и подземная.
Пока мы возились, проснулось ещё три человека. Среди которых была и младшая хозяйская дочка. Её быстро ввели в курс дела, и теперь она бродила вдоль полок, разглядывая мои сокровища.
— София, — вдруг позвала её Изольда. — Возьми нож и займись картофелем.
Услышав своё имя, девочка обернулась с таким лицом, будто её попросили вычистить конюшню.
— Я? Матушка, помилуйте. Я не служанка.
— Ты дочь своего отца, а он в долгу перед этим человеком, как и все мы.
— Так пусть кухарка чистит, — не сдавалась барышня, вздёрнув подбородок. — Или Элеонора. Почему сразу я?
Изольда шикнула на неё коротко и негромко, но подействовало это лучше окрика.
— Кухарка наша ещё не очнулась, и когда очнётся, неизвестно. А Элеонора при тех, кто ещё в дурмане. Тебе это известно не хуже меня! А наш хозяин, между прочим, батрачит тут на нас один, и всё сам, покуда мы стоим и любуемся. Не дело это. Так что не вредничай, бери нож и садись. Я тоже буду чистить.
Против такого довода даже у барышни с характером возражений не нашлось.
Уселись они рядком у верстака, мать и дочь, обе в лохмотьях, которые ещё вчера были дорогими платьями, и обе с одинаково независимым видом взялись за дело.
А вот с ножом у обеих как-то не задалось.
И я теперь наблюдал печальную картину. Соня держала картофелину буквально двумя пальцами, будто та кусалась, и срезала кожуру такими ломтями, что от клубня в итоге оставался маленький такой квадратик, размером с грецкий орех.
Изольда работала аккуратнее, зато втрое медленнее, и вид имела такой сосредоточенный, словно нейрохирург за операцией, не меньше.
— Стоп, стоп, — я аккуратно отобрал у младшей нож. — Соня, ты картошку чистишь или памятник ей из неё вырубаешь?
Соня захлопала глазами, явно не поняв в чём проблема, но клубень отложила, и надо признать, без особого сожаления.
И тут меня осенило.
Гараж мой демонов свежует в один щелчок, из туши враз выходит и шкура, и кости отдельно, и мясо в утиль. Неужто с картошкой не сладит? Овощ уж явно попроще демона устроен.
— Слышь, кормилец, — обратился я к стенам. — А картошку почистить сможешь? Раз уж ты у нас по разделке мастер.
Гараж помолчал, и я прям по изменившейся атмосфере сразу почувствовал, что он оскорбился.
— Я, между прочим, — произнёс он с достоинством, — Легендарный и Уникальный. Пробуждённый. А ты меня куда? В подсобные рабочие! На кухню! На кухню! Картофан чистить! Совести у тебя нет, начальник!
— Картошка — тоже трофей, — не сдавался я. — Добыта честным трудом на честных двенадцати сотках. Почистишь как надо, и опыт тебе капнет, ты же на переработке растёшь. Или гордость дороже уровня? Не барское это дело, картошку чистить? Да, дорогой мой уникальный и пробужденный?
Про уровень я ввернул не зря. Этот ворчливый дед, вот как есть дед, поворчал ещё для виду, но сдался.
— Ладно, уломал, — буркнул он. — Тащи свои «трофеи» на верстак. Только предупреждаю сразу, за результат я не отвечаю! Могу попробовать, но коли вместо картошки крахмал выйдет, не обессудь.
Мы ссыпали клубни на верстак. По ним прошла знакомая белая волна и опачки!
На брезенте теперь лежала гора идеально очищенной картошки.нигде ни одного дефекта или халтуры. Да и очистки такие что итоговый результат вот прям эталонный, потери минимальные. А это для нас сейчас очень важно.