— Переночуйте здесь. Утром сядем и спокойно разберёмся. Миша с Элей вам расскажут, как мы тут вчера с мелкими управлялись. Возле моего гаража, знаете ли, сражаться заметно проще, чем в чистом поле.
— Нам неудобно, — сказала графиня, и вот тут в её ровном голосе впервые дрогнуло. — Мы заняли ваше жилище. Целиком.
— Я вам палатку поставлю.
— Палатку?
Изольда явно не понимала, что это.
— Да ёлки-палки. Шатёр. Шатёр я вам поставлю.
Слово подействовало волшебно. Теперь меня поняли все.
А палатка у меня действительно была стоящая, армейская, брезентовая, десятиместная, с печной трубой в скате. Плюс к ней надувные матрасы, пенки, спальники и даже подушки, потому что рыбалка рыбалкой, а спину надо беречь.
Так что даже такую ораву там можно разместить с запасом и даже некоторыми удобствами.
Дитрих одобрительно крякнул, а управляющий уже прикидывал что-то шевеля губами и постукивая пальцами по колену. Считал места, не иначе.
И тут граф Вольдемар поднял руку.
Рука была ещё слаба и поднялась невысоко, но замолчали все и сразу.
— Помолчите, — сказал он. Голос у него оказался негромкий и хрипловатый, но говорил он с достоинством человека, привыкшего, что к нему прислушиваются. — Я многого не понял. Дом, который разговаривает человеческим голосом. Свет, что бьёт с руки на полверсты. Я не понимаю ни одного из этих чудес и судить о них не берусь.
Он перевёл дух. Слова ему давались тяжело.
— Но я понимаю положение, в котором мы находимся. Мы изгнаны, лишены имени и имущества, приговорены к смерти и остались на Порченых Землях без оружия, без крова и без единого союзника. И только последний глупец в таком положении станет уходить от сильного сюзерена, чтобы жить своим умом в пустой деревне.
В комнате стало очень тихо.
Изольда медленно повернула голову к мужу.
— Дорогой, — произнесла она ласково. — Я надеюсь, это не то, что я подумала.
— Я не знаю, что ты подумала, — отозвался граф. — Но Никифор, судя по тому, что я уже слышал, доказал, что может быть сильным сюзереном. Коли ему, конечно, нужны такие вассалы.
Тут уже всем стало ясно к чему он клонит.
Первой не выдержала Соня.
— Наш гостеприимный хозяин, разумеется, замечательный и добрый человек, — начала она подчёркнуто вежливо, но голосок у неё звенел от возмущения. — Спасибо тебе, дядюшка Никифор, я очень благодарна! Но, отец, что вы такое говорите⁈ Вы же сами читали мне по вечерам из геральдических книг. Четыреста лет благородных предков. Завоеватели, строители, основатели городов. А вы предлагаете пойти в вассалы? К человеку, которого видите первый раз в жизни? К человеку, который, возможно, вообще не имеет дворянского звания⁈
Элеонора зашипела на сестру и попыталась взять её за локоть.
— Не лезь во взрослые разговоры.
— Я не лезу, я говорю по делу!
— Ты позоришь нас всех.
Соня вырвала локоть, села прямее и уставилась в стену с видом человека, которого предали все разом.
Дитрих откашлялся.
— Дозвольте и мне вмешаться со своего шестка, так сказать, — сказал он. — Вы мои господа, я ваш слуга, и мнение моё вам не указ. Только я его всё же выскажу, покуда есть кому слушать.
Граф едва заметно кивнул.
— За исключением господина Вольдемара, я тут больше всех на свете повидал, — продолжил старый вояка неторопливо. — Обозы водил тридцать лет, дрался и служил где придётся, и всякого наслушался по дороге. И скажу вам как есть. Всем мы уже поняли, да и он не отрицал, что господин Никифор явно гость из-за грани.
Кухарка охнула. Похоже, что задумалась об этом она только сейчас.
— А гости из-за грани, — Дитрих поскрёб щетину, — бывали разные. Вы это лучше меня знаете, вы книг в тысячу раз больше моего прочли. Один стал Артуром Созидателем, и по сей день его дорогами ездим. Другой запомнился как Роланд Колосажатель, и тоже, знаете, не забыт. Но простым человеком не был ни один из них. Каждый оставил после себя след, и след немаленький.
Он набрал воздуха, явно собираясь добавить что-то ещё.
Не успел.
Гараж расхохотался. Нарочито противным скрипучим смехом, от которого зазвенели чашки на фанере.
— Нео-о-о! Ты избра-а-анный!
Тарелка выпала у прачки из рук и, по счастью, приземлилась на одеяло. Лакей вжался в стену. Управляющий поднял глаза к потолку, кухарка почему-то наклонилась к полу, а Дитрих положил ладонь туда, где у него обычно висел меч.
— Начальник, — продолжил гараж уже нормальным голосом, но веселья не сбавив ни на грамм. — Тебе какую пилюлю давать, красную или синюю?
Соня растерянно оглядела всех по очереди.