Ничего.
Стоило ли мне при этом рвать на себе волосы? Пожалуй, нет.
Пёс у меня не глупый и просто так со двора не уйдёт. А главное, я вспомнил, что у меня, в отличие от всех прочих собачников на свете, была возможность проверить, что с ним.
Книга открылась на карточке питомца сразу, будто ждала.
Здоровье полное, ни царапины. Ни одной строчки про бой, про урон или про угрозу. Задание «Ночной дозор» закрыто ещё на рассвете, и награда получена.
И путеводная стрелка, которая должна была показывать путь к моему питомцу, была неактивна, что означало что он очень недалеко. Буквально пара сотен метров, может чуть дальше.
— Живой и здоровый, — объявил я вслух. — Занят чем-то своим. Ищем спокойно, без беготни.
И вот в эту самую минуту нас окликнул конюх.
Мужик за все два дня не сказал, по-моему, и десятка слов, а тут гаркнул с крыши амбара так, что слышно было по всей низине.
На дальнем пригорке, за которым начинался лес, поднималась пыль.
Много пыли. И теперь она серым облаком быстро ползла в нашу сторону, а под ней угадывалось движение чего-то многочисленного и быстрого.
— Демоны, — уверенно заявил Дитрих и приуныл.
Я прикинул расстояние до гаража. Триста шагов вверх по открытому склону.
Не успеем.
— Все за амбар, — скомандовал я. — Спиной к стене! С боков не обойдут. Соня, марш за наши спины и не высовываться!
Встали мы вчетвером в линию перед амбаром. Миша с молотом справа, Дитрих с топором, который я ему отдал, слева, я посередине с монтировкой, и Эля чуть позади, с ножом.
Остальные вжались в стену за нашими спинами.
Я поднял бинокль и стал считать тварей.
И честно скажу, потратил я на это секунды три, потому что дальше просто опустил его и молча стоял.
По склону, к деревне, катилось стадо.
Страусы. Серо-бурые, на голенастых ногах, с голой шеей и глупой на вид головёшкой на её конце.
Бежали они плотной кучей, толкаясь боками и вытянув шеи вперёд, и лапы под ними мелькали так часто, что сливались в одно сплошное месиво.
Пыль они при этом поднимали до неба, отчего издали и казались вчетверо больше, чем были на самом деле.
Потому что размерами эти грозные порождения Порченых Земель были примерно с утку.
Я поначалу решил, что вижу молодняк и что взрослые идут где-то позади. Логично же: страус в моём понимании птица солидная, с человека ростом.
Но потом я разглядел в куче настоящих птенцов. Круглые пуховые комочки размером с кулак катились между ногами старших с бешеной скоростью, и то и дело кувыркались через голову, не справляясь с поворотом.
Выходит, с утку взрослая особь и есть.
Ну а сзади, подрезая стадо то справа, то слева, нёсся мой корги.
Уши прижаты, язык вывалился чуть ли не на плечо, перебирает лапками так быстро, что со стороны может показаться, что это сороконожка, а не пёс.
Счастливее морды я у него не видел никогда, включая тот памятный день, когда он украл со стола целую курицу.
Один страус решил, что он тут сам по себе, и отвалил в сторону, к бурьяну.
Булыч догнал его в три прыжка, зашёл сбоку и цапнул за то место, где у птицы полагается быть хвосту.
Беглец подскочил вертикально вверх, заклекотал что-то возмущённое и вернулся в стадо, где и растворился, больше не отсвечивая.
Так вопрос старшинства был закрыт окончательно.
Всё стадо влетело в деревню между домами, протопотало мимо нашего боевого построения, обдав нас пылью и запахом птичника, и укатилось прямиком за амбар.
Вот молодец, Булыч! Я уже и забыл почти, что корги — это вам не просто домашний любимец, а серьёзная пастушья собака. А он эффектно напомнил.
Мы постояли ещё немного. Молча. Миша первым опустил молот.
— Это кое-каковские, — объявила Эля, еле сдерживая смех. — Кое-каковские страусы. Их держат по всем деревням, они мелкие и неприхотливые.
— Кое-каковские, — повторил я. — Это как?
— Ну, есть село Кое-как. Их там вывели.
— Это страусы кое-как? Или вывели кое-как?
Эля почесала лоб, подумала и пожала плечами.
— Не знаю, — призналась она. — Может, село так назвали, а может, это про самих страусов так назвали. У нас все спорят, а толком никто не помнит. Такие вот страусы.
— А покрупнее у вас страусы бывают? — уточнил я на всякий случай.
Эля посмотрела на меня с искренним недоумением, будто я спросил, бывают ли куры размером с корову.
— Куда же ещё крупнее?
Объяснять ей я не стал.
Вместо этого я оглядел своё воинство. Три бойца с молотом и топором, барышня с ножом, лакей, вжавшийся в стену, и серая пыль, оседающая на всех разом.