К вечеру одиннадцать кроватей стояли готовые, и половину этого чуда сделали аккумуляторы.
Вот только веселье имеет свойство заканчиваться.
Первый аккумулятор сел ещё до обеда. Второй дотянул до шестой кровати. Дрель отработала своё и замигала красным. Лобзик я выключил сам, пока он ещё дышал, чтобы оставить на потом.
К закату у меня было четыре мёртвых батареи, полный набор прекрасного инструмента и ни одной работающей розетки в радиусе, я так думаю, целого мира.
Любое чудо рано или поздно упирается в то, чем его кормить.
Ситуацию я обдумывал недолго, потому что решение висело у меня под потолком гаража и висело там лет двенадцать.
Велосипед. Дорожный, тяжёлый, доставшийся мне по случаю. Я его когда-то втащил наверх, подвесил на два крюка, и там он и провисел всё это время, собирая пыль и напоминая о планах чаще его использовать. То есть хоть когда-нибудь.
Дальше было дело техники и наличия хлама.
Из уголка я сварил станину, поднял заднее колесо над землёй и закрепил раму намертво. Автомобильный генератор от «Жигулей», который лежал у меня на полке уже несколько лет, встал сбоку на кронштейн. Шкив генератора я прижал прямо к покрышке заднего колеса и подтянул пружиной, чтобы не проскальзывало.
Дальше в цепочку встал автомобильный аккумулятор, а к нему инвертор на двести двадцать, который я в прошлой жизни возил в багажнике на случай рыбалки с чайником.
Крутишь педали, генератор даёт ток, ток идёт в аккумулятор, аккумулятор через инвертор кормит зарядки от шуруповёрта.
Система эту конструкцию оценила.
'Создан предмет: генератор педальный.
Качество: обычное.
Свойство: вырабатывает электрический ток при вращении педалей.
(Выработка скромная. Зато она есть.)'
Первым сел крутить Миша, и это было предсказуемо.
Богатырь взгромоздился на седло, налёг и погнал так, что покрышка загудела, а генератор взвыл. Стрелка на моём китайском тестере показала четырнадцать вольт с копейками, что означало одну простую вещь: работает.
Свет от лампочки, которую я подцепил на пробу, залил половину амбара.
Как ни странно, хотя до этого никто из Эшенбахов не видел таких ламп, она их особенно не удивила. Из чего я сделал два вывода.
Первый, они уже привыкли к тому, что у меня постоянно находятся какие-то странные, но полезные приблуды, ну а второй, что в этом мире тоже не факелом единым живут. Возможно, что бывают и какие-то магические источники света или ещё что-то.
— Долго так надо? — спросил Миша, не сбавляя хода.
— Пока ноги держат.
— Тогда до утра.
До утра он не выдержал. Он не выдержал и двадцати минут.
Сначала пропал напор. Гудение покрышки стало ниже, лампочка потускнела и пошла плавать. Потом у Миши поехали плечи, он навалился на руль, задышал часто и глубоко, а по лбу у него потекло так, будто он этот велосипед не крутил, а нёс.
Через восемнадцать минут богатырь слез. Вернее, сполз, и с полминуты стоял, упираясь руками в колени.
— Сейчас, — просипел он. — Отдышусь и ещё.
— Сядь и сиди, — сказал я. — Эля, давай ты.
Эля забралась на седло без энтузиазма, поёрзала, приноровилась и покатила. Спокойно, ровно, без всякого геройства, примерно с той скоростью, с какой ходят по делам.
Лампочка встала на одном уровне и перестала мигать.
Через двадцать минут она всё ещё крутила. Через полчаса тоже. Дышала она чаще обычного, лоб блестел, но ничего похожего на Мишино состояние у неё и близко не наблюдалось.
Миша сидел на чурбаке и смотрел на сестру с таким лицом, что мне даже стало его жалко.
— Как это? — сказал он наконец. — Я ж её на плечах через реку носил. И во всех детских играх обыгрывал!
— Носил и обыгрывал, — не стала спорить Эля, не оборачиваясь. — Крути тогда сам.
— Я крутил!
— Ты пробовал.
Соня немедленно захихикала из угла, и Миша побагровел уже по второму разу.
Пришлось вмешаться.
— Тут не про силу, — сказал я. — Ты, Миша, сколько весишь? Килограмм сто десять?
— Сто тридцать без малого.
— Вот тебе и ответ. Каждый твой килограмм надо кормить воздухом. Мышца у тебя огромная, просит она соответственно, и сердце с лёгкими на всю эту ораву у тебя одно, как у любого человека. Ты не слабее, ты просто больше. Большой мотор жрёт больше топлива, и с этим ничего не поделаешь.
Он почесал лоб и задумался. А я добавил:
— Тем более, ты втопил на этом велосипеде так, словно от стаи демонов в другую страну пытался удрать. Крутил бы более размеренно, на дольше бы хватило.