Настил не двигался. Птица тоже.
— Булыч. Подтолкни.
Пёс сообразил мгновенно. Обошёл карусель, зашёл сзади и деловито цапнул страуса за то самое место.
Дальнейшее случилось быстро.
Птица взвилась, ударила лапами и рванула вперёд, и настил под ней сдвинулся. Сначала неохотно, потом легче, потом пошёл ровно. Страус побежал.
Он бежал и орал.
Первые секунды орал возмущённо. Потом в голосе появилось удивление. А ещё через полкруга это стал совсем другой звук, тянущийся, с переливом, и я такого от них ещё не слышал, словно он начал довольно напевать.
Ремень загудел. Генератор запел на своей ноте, и на моём китайском тестере, который Эля держала в руках, стрелка поползла вправо и встала.
— Тринадцать, — сказала Эля не своим голосом. — Тринадцать и половина.
Птица прибавила.
К плетню между тем подтягивалась публика.
Страусы подходили по одному, вытягивали шеи и смотрели на бегущего. Переглядывались и удивлённо клокотали, словно обсуждали ситуацию.
Один не выдержал.
Прыгнул через плетень, подскочил к карусели, примерился и запрыгнул на настил на полном ходу, чуть не сбив первого. Оба заорали, но никто не свалился, и через круг они уже бежали в ногу.
Второй. Третий.
Через десять минут на карусели бежало восемь штук, и настил гудел, а ремень свистел так, что я начал беспокоиться за крепость конструкции.
— Двадцать два вольта! — крикнула Эля. — Никифор, двадцать два!
— Скидывай на аккумулятор, — велел я. — И реле не забудь, а то мы им сейчас всё пожжём.
Остальные страусы выпрыгнули из загона все до единого и встали вокруг.
Не разбегались. Стояли и смотрели.
Задние толкались, стараясь протиснуться поближе, передние вытягивали шеи к настилу и покрикивали на бегущих короткими требовательными репликами, смысл которых был понятен без перевода: набегались, слазь, дай другим.
Началась давка.
— Булыч, — позвал я. — Разберись тут. Пусть ждут культурно, по очереди. Вахтёр ты в конце концов или как?
Услышав название своего класса, он явно что-то понял и обрадовался.
Корги встряхнулся, поднял нос, обошёл толпу по широкой дуге и приступил. Он заходил сбоку, коротко тявкал, поддавал плечом отставшего, и через пару минут перед каруселью выстроилась очередь.
Настоящая. Хвост в хвост, голова к хвосту, штук пятнадцать, и последний стоял смирно, только переминался с лапы на лапу.
Ни одна птица не возмутилась. Ни одна не полезла вперёд.
Я в жизни не видел, чтобы курица чего-то ждала. А эти страусы ждали.
— Он их построил, — сказал Дитрих. Голос у старого вояки был странный.
— Именно так, — согласился я.
— Господин Никифор, у меня рекруты по третьему году так не строились.
Отбегавшие тем временем начали сходить.
Первый спрыгнул с настила через полчаса, отошёл на три шага, лёг на землю и сразу уснул. За ним второй, потом третий. Возле карусели образовался ковёр из неподвижных серо-бурых тел в самых немыслимых позах.
Освободившиеся места заняла следующая партия. Булыч пропустил ровно столько, сколько сошло, и остаток очереди придержал.
Похоже, что с этой системой он и считать научился.
К вечеру в деревне стояла тишина, какой тут не бывало с самого нашего появления.
По улице никто не бегал. В домах никто не орал. Глафира вынесла на крыльцо миску, села и стала чистить репу, найденную в одичавшем огороде, и лицо у неё было почти мирное.
Из двадцати шести взрослых страусов на карусели по очереди перебывали все. Птенцов мы к ней не пустили, они мелкие, их бы затоптали, и они кучей дрыхли под бортиком, впитывая топот.
А на верстаке в амбаре, подключённые через инвертор, стояли на зарядке все четыре аккумулятора от шуруповёрта разом, и все четыре мигали, как положено.
Впервые с тех пор, как я сюда попал.
Эля сидела на пороге амбара, вытянув ноги, и держала тестер на коленях..
— Тут же в разы больше, чем от педалей, — сказала она. — И их никто не заставляет.
— Их и не надо заставлять, — я кивнул на карусель. — Они этого хотят. Мы просто раньше не спрашивали.
Такая вот вышла у нас педагогика.
— Начальник, — задумчиво сказал Гараж, когда я поднялся к себе на холм. — Я тут посчитал. Если поставить вторую такую же, да большую, да под навесом…
— Поставим.
— Я к тому, на что ты их дальше запряжёшь? Мельницу крутить? Воду качать?
— И то, и другое, — согласился я. — Только не сразу.
— А ещё их можно…
Договорить он не успел.