Стрелка тем временем уменьшилась ещё сильнее, и слово в карточке сменилось на «близко».
А потом я услышал знакомый лай и рычание.
Дальше мы уже бежали.
Поляна открылась внезапно.
Старая ель, вывернутые корни неподалёку, разрытый мох, ямка в две ладони глубиной. Луч фонаря выхватил её первой, потому что смотрел я под ноги, и уже оттуда пошёл вверх.
Соня стояла у самого ствола.
Грязная с ног до головы, руки в земле по локоть, платье на боку разодрано. Она не кричала, не звала и вообще не двигалась, а стояла и смотрела в одну точку, прижав кулаки к животу.
Так замирает мышь под взглядом кошки. Умом она наверняка понимала, что надо бежать, только ноги слушать были не готовы.
Демон был в шести шагах от неё.
Ростом с меня и ещё половина головы сверху. Шкура серая, толстая, вся в складках, как будто её шили на кого-то покрупнее. Руки длинные, до колен, и когти на них тоже длинные.
А спереди из широкой пасти торчали два зуба, здоровые и плоские, вроде бобровых. Деревья валить, что ли? Хотя такими резцами и голову отчеканить наверняка не менее удобно.
За три дня в этом мире я видел демонов ровно один раз, и все они были мне по колено. Так что про эту тварь я не знал ничего, кроме того, что она большая и стоит слишком близко к ребёнку.
Между ним и Соней метался Булыч.
Пёс работал всерьёз и отвлекал его от девочки всеми силами. Он заходил сбоку, коротко бросался, щёлкал зубами и уходил в сторону раньше, чем когти доставали до места, где он только что был. Демон бил длинно и с оттяжкой, каждый раз мимо, но каждый раз чуть ближе.
Долго это продолжаться не могло. Рыжий у меня быстрый, но одной ошибки хватит с избытком.
Схватить девчонку в охапку и побежать не выходило. Стоял он ближе к ней, чем мы, и первым же шагом в её сторону мы получали его себе за спину.
Сначала разобраться, потом уходить. Другого порядка тут не придумывалось.
— Эля, визг. Миша, работай.
Эля хоть и не испытывала восторга от своей роли в этой тактике, но тут было не до гордости, её сестра в смертельной опасности, а вместе с ней и все мы. Так что завизжала она искренне, от души.
От пронзительного звука у меня заныли зубы.
Но в прошлый раз у гаража он хорошо себя показал, так что я и сейчас на него рассчитывал.
Но демон лишь мотнул башкой, потоптался, сморщил свою широкую морду и пошёл дальше, куда шёл.
Вот и всё представление. То, что на холме оглушало и сбивало с толку мелочь пачками, эту тварь беспокоило примерно как громкий сосед за стеной.
Ладно. Значит, будем по-простому.
Миша подошёл справа, коротко ударил щитом, чтобы обозначить себя, и замахнулся.
Тварь ушла вниз.
Это надо было видеть. Она мотнула башкой, зубы вошли в мох, лапы заработали, и серая спина утонула в земле быстрее, чем я успел закрыть рот. Молот с гулом впечатался в пустое место.
Через пару секунд тварь вылезла в четырёх шагах и совсем не с той стороны, с которой её ждали. Соня коротко ахнула и вжалась в ствол ели.
Вот, значит, для чего зубы.
И вот почему бежать через поле не стоило даже пробовать. Если она так ходит под землёй, то нас, бегущих по некошеной траве с ребёнком на руках, она догонит и разберёт в удобном для себя порядке.
Я успел один раз достать её пилой.
Полотно взвыло, вгрызлось в шкуру, прошло с ладонь и встало намертво. Пилу зажало так, что я повис на ней всем весом, а Миша выдирал её вместе со мной, упираясь ногой в землю.
Крови почти не было, а рана вышла такая, что я бы её и раной не назвал. Царапина, если по-честному.
Больше я пилу не поднимал. Инструмент прекрасный, я его люблю, но он для дерева, и притворяться мечом не обязан.
Зато у Булыча дела шли лучше, чем у меня.
Пёс всё-таки ухитрился достать демона по задней лапе, и на серой шкуре осталась настоящая борозда, тонкая и мокрая. Обычный корги такую шкуру точно бы не взял, тут даже спорить не о чем.
Значит, дело в системе. Класс, уровень, вот это всё. Сейчас его укус вредил демону не намного больше чем комариный, но комар тоже растёт, если его кормить.
Похоже, что у этого мелкого вахтёра есть весьма серьёзный боевой потенциал.
Дальше началось то, чему я потом долго не мог подобрать приличного названия.
Тварь ныряла вниз и вверх. Вынырнет, махнёт когтями, спрячется. Вынырнет в другом месте, попробует достать Соню, спрячется опять.
Миша сторожил ямы. Становился над одной из них, поднимал молот и ждал, а вылезала она из соседней, у него за спиной, и приходилось разворачиваться всем корпусом.
К четвёртому промаху богатырь начал рычать не хуже Булыча, а мох на поляне мы к тому времени истоптали так, что он стал похож на грядку после свиней.