— Надо бежать. Прямо сейчас, пока светло, надо уходить отсюда как можно дальше.
— Далеко ли убежим? — поинтересовался я, не отрываясь от повязки. — В город вам, как я понял, нельзя. Тут одиннадцать душ по столбам развешаны, и я что-то не вижу, чтобы они рвались бежать. На своих двоих их таскать будем?
Она поникла. Плечи опустились, кулак разжался.
— Нет. Не убежать, — призналась она едва слышно. — Тем более что это моя кровь. — Она кивнула на звезду. — Пока она пролита, нас найдут где угодно. Хоть на краю света.
Помолчала, собираясь с духом, и произнесла то, что, видимо, считала благородным:
— Значит, мне нужно остаться. Я останусь, а вы уходите. Уведите остальных, спасите хотя бы их.
Красиво. И совершенно бесполезно, потому что бежать всё равно некуда, а один мёртвый герой делу не поможет. В лучшем случае, отсрочит приговор. Если эти самые набеги здесь — обычное дело, то мы все уже под ударом, хотим того или нет.
— Оставить тебя тут я, конечно, могу, — сказал я. — Вот только толку с этого никакого. Бежать нам некуда, ты сама сказала. Значит, остаётся драться. Другого выхода я тут не вижу.
Миша, до того молча слушаюший, впервые подал голос. Голос у него оказался под стать плечам.
— Драться, — повторил он и медленно поднялся во весь свой немаленький рост. — Верно говоришь. Бежать недостойно. Я приму бой. Если надо, голыми руками, оружия у нас всё равно нет. Умру, но с честью.
— Умирать погоди, успеется, — осадил я его. — С честью или без, а покойник из тебя выйдет одинаково бесполезный. Оружие найдём, это моя забота. Для начала снимем со столбов остальных и глянем, все ли ещё дышат. Да и, если очнутся, отбиваться сподручней толпой.
— Дышат, — заверила Эля, немного оживившись оттого, что мы определились с решением, — Их опоили сонным зельем. Оно отпустит через несколько часов само, и они очнутся.
— Или не очнутся, если к тому времени их сожрут, — закончил за неё Миша, без всякого, впрочем, злорадства, просто по факту.
Мы взялись снимать несчастных со столбов. Работа вышла муторная. Одиннадцать человек, все обмякшие, все тяжёлые, как это водится с бесчувственными телами. Пожилые женщина и мужчина, судя по всему, отец и мать. Две девчушки помладше Эли. Ещё несколько мужчин и женщин. Некоторые одеты явно в господские одежды, другие в ливреи слуг. Всего одиннадцать человек, не считая брата с сестрой. Целый дом, вырезанный под корень одним росчерком судейского пера.
Я поднёс нашатырь к носу каждого. Без толку. Кто-то морщился во сне, кто-то нет, но в себя не пришёл никто.
Эля грустно покачала головой:
— Нет, видимо, не получится. Зелье слишком сильное, хотя я надеялась…
Я нахмурился и спросил:
— А почему на тебя-то тогда оно не подействовало? И братец твой очнулся, будто и не пил.
— Меня не поили, — Эля тронула повязку на своей руке. — Для ритуала нужна была моя кровь свежей и чистой. А Михаэль… он просто всегда был вынослив сверх меры. Его для верности и по голове ударили, чтобы уж наверняка. Не помогло.
Миша на это только плечами повёл, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.
Ладно. Одиннадцать спящих, двое на ногах и я с собакой. Лучше уж так, чем в одиночку, но и спящих на площади не бросишь, посреди этой их пентаграммы. Значит, тащить.
Гараж стоял на пригорке, шагах в трёхстах. Всяко лучше, чем тут по деревне шляться и искать лучший вариант для обороны. Дома, как говорится, и стены помогают. А тут только время зря потеряем.
Второй этаж гаража как раз пустовал, там я собирался мастерскую доделать, места полно, всех уложим рядком на полу. А на холме перед воротами и встанем. Высоко, подходы открытые, за спиной глухая стена.
Перетаскали. Долго, потно, в четыре руки, потому что Эля со своей раной была помощница так себе, а Миша хоть и здоров как бык, но после удара по голове его временами вело в сторону. Уложили всех наверху ровным рядком. Внизу я тем временем без умолку расспрашивал про врага, которого мне через два часа предстояло встречать.
— Так какие они, эти твои демоны? Как выглядят? Чего боятся?
По словам Эли выходило вот что. Земли тут испортились недавно, год-другой как, и большие твари сюда пока не добрались. А если и добрались, то мало.
Ходят только самые низшие, мелочь. Похожие на крупных крыс и собак, размером все примерно с Булыча или чуть поболе.
— Мелкие, значит, — хмыкнул я. — Ну, это уже легче.
— Не радуйтесь, — покачала она головой. — Поодиночке они не страшны. Но их приходит много. Очень много. Волной. И этой волной они и берут.