Тот, кто экономит на свете, потом платит за темноту. И платит не деньгами.
Ящик с новогодними украшениями стоял на антресоли, под самым потолком, придавленный сверху коробкой с оконными шпингалетами.
Пока я его стаскивал, гараж молчал ровно до того момента, когда стало ясно, что именно я тащу.
— Начальник, — начал он вкрадчиво. — Ты календарь-то видел?
— Видел.
— Тринадцатое октября у тебя на телефоне. А на улице, ты уж прости, что вмешиваюсь, весна какая-то.
— И что?
— Да ничего. Просто если ты сейчас ёлку ставить надумал, то я, конечно, потерплю. Я и не такое терпел.
Ящик я всё-таки снял и открыл прямо на верстаке. Внутри лежало то, что лежит в таких коробках у всякого нормального человека: шары в вате, дождик, четыре мотка уличной гирлянды с буквами и цифрами на проволочном каркасе, из которых складывается «С Новым годом».
И ни одной лампочки накаливания.
Тут я мысленно снял шляпу перед дочкой. Она мне года три плешь проедала: папа, светодиодные, папа, расход, папа, энергосберегающие. Я отмахивался, покупал что попроще, а она подсовывала свои, и постепенно в доме не осталось ничего другого.
Штука в том, что старая лампочка тратит почти всё на то, чтобы греть воздух, а светит уже по остаточному принципу. А вот диод греет мало и всю энергию отдаёт светом.
У меня в деревне сейчас электричества примерно с гулькин нос, и добывается оно двадцатью шестью страусами, бегущими по кругу.
Так что спасибо, дочь. Твоя экономия, наконец, пригодилась.
Я вздохнул. Надеюсь, моё исчезновение не слишком выбьет её из колеи. К счастью, она давно уже взрослая и успела выйти замуж и построить свою собственную семью.
Дальше я сел и подумал, потому что повесить гирлянды как есть было бы проще всего, и любой на моём месте так и сделал бы. Только вот реликтомант я или как?
В условиях, когда каждый ватт добыт птичьими лапками, из вещи надо выжимать всё.
Начал я, как всегда, с оптимизации.
Заводская уличная гирлянда рассчитана на розетку и на праздник. Поэтому в ней сидит коробочка, которая переделывает розеточный ток, и вторая коробочка, которая заставляет огоньки мигать восемью разными манерами.
Мигание мне не нужно ни в одном из восьми видов. Мне нужен ровный свет от аккумулятора.
Значит, обе коробочки долой.
Нитку я разрезал на куски, куски перепаял, к каждому поставил маленькое сопротивление, чтобы диоды не сгорели от жадности. Расход упал сразу, ещё до всякой магии, просто по-честному, потому что убрал я всё, что жрало зря.
Хороший инструмент начинается с выброшенного лишнего.
Дальше пошли отражатели. Обычная уличная гирлянда светит во все стороны разом, в том числе вверх, а в небе у меня караула нет и налогов оттуда никто не платит.
Так что я взял пустые жестянки из-под краски, разрезал, выправил молотком и согнул из них маленькие совочки. В каждый совочек сел диод, и теперь весь свет уходил туда куда мне надо.
Последним делом герметизация. Каждое место пайки я обжал трубкой, которая от нагрева садится и обхватывает провод намертво, потом прошёл по стыкам герметиком.
Вешаем в том числе под дождь. Снимать никто не будет.
Собрал я четыре нитки. Система оценила две.
'Создан предмет: гирлянда уличная, пересобранная.
Качество: необычное.
Свойство: светит ярче, чем берёт.'
Вторая такая же, но с другой особенностью:
«Свойство: не боится сырости.»
Остальные две вышли обыкновенными. Пока это больше походило на лотерею, чем на запланированный результат.
Впрочем, с ростом навыка я рассчитывал выигрывать в неё чаще.
Вот только четырёх гирлянд на всю деревню маловато, даже на такую крошечную.
Так что вешать их я решил не везде подряд, а там, где хуже всего видно. Проходы между домами, тыл амбара, угол у птичника и та сторона, откуда идёт поле. Дозорному на холме нужны не праздничные огни, а места, откуда могут подобраться враги.
Магистраль потянули от амбара, где стоят аккумуляторы, полукругом по всей деревне, через удлинители. Удлинителей у меня в гараже было много, потому как их почему-то вечно не хватало. Но на эту задачу должно хватить.
И пока я лазил по крышам, Володя работал внизу.
Бывший граф едва оправившись от дурмана, начал искать себе занятия, чем сразу вызвал во мне симпатию. Теперь я видел, что это не белоручка, а человек готовый трудиться и бороться за жизнь.
Правда вместе со мной на крышу я ему залезть не дал. Рановато пока для таких подвигов. Он только вчера ходить начал нормально.