— Каждый день? — уточнила она с подозрением, будто я мог передумать.
— Каждый. И утром, и вечером.
— И никто не будет говорить, что я выдумываю?
— Пусть попробуют, — сказал я. — Хранитель вот он, торчит из земли. Спорить с ним трудно.
Человек, которому дали почётную должность, работает куда лучше человека, которому просто дали поручение. Проверено не мной и не вчера.
В общем, на том и порешали. А собрание потихоньку рассосалось.
Пора было приступать к делам. Их у нас стало ещё больше, чем было.
Одну крышу после демоногориллы чинить. Да и разобрать её саму на трофеи тоже давно пора. Вчера со всей этой рассадой, руки до этого так и не дошли.
Булыч ушёл с холма в середине разговора. Никто не обратил внимания. Все смотрели на палочку с листьями.
А ему некогда! Хороший мальчик должен следить и охранять!
Тем более, что он услышал странный звук. А вот все остальные, наоборот, ничего не замечали.
Звук был очень тихий и тонкий, похожий на комариный писк. И он шёл откуда-то снизу, из деревни.
Туда он и побежал.
И почти сразу почувствовал знакомый запах.
Так пахла круглая штука с глазом, которую Булыч тоже заметил первым. Как и положено охраннику!
Поняв это, пёс ещё сильнее оживился и быстро потрусил вниз.
Бежал он не по прямой, а держась плетня и бурьяна, там, где трава была выше него самого. Так его не видно, а он видит. Это правило он усвоил задолго до всякой Системы, ещё когда учился воровать со стола вкусняшки.
И вот оно! Снова круглая штука висела над вспаханным вчера огородом, прямо за крайним домом.
Только была она гораздо мельче первой. Размером примерно с воробья.
Она плыла над грядками медленно и низко, задерживаясь то тут, то там. Сначала зачем-то осмотрела корыто, затем верёвку с бельём, которую Дарья натянула между сараем и забором.
Мимо шёл страус.
Он тоже увидел висящее в воздухе непонятное нечто, остановился, склонил голову набок и оценил его одним глазом. Потом решил, что это, возможно, еда, и с ходу клюнул.
Промахнулся. Штука ушла вверх на полметра, тонко пискнула и остановилась.
Страус подумал ещё немного, счёл дело закрытым и ушагал дальше по своим делам, гордо задирая шею.
А Булыч в это время уже лежал в засаде за поленницей.
Долго ждать не пришлось. Штука, снижаясь, поплыла вдоль забора и потянулась к карусели под навесом.
Видимо, деревянный круг с бортиком заинтересовал её всерьёз, потому что она близко к нему подлетела и опустилась почти до бортика, чтобы заглянуть внутрь.
До поленницы оттуда было шага четыре.
Булыч ждал. Когда надо, он умел ждать очень долго. Как-то раз он даже провёл сорок минут у холодильника, но дождался своего приза!
Штука опустилась ещё ниже. Глаз в ней медленно повернулся к настилу.
Булыч встал. Медленно, без единого звука, перебрал лапами и поднялся сначала на перевёрнутое ведро, потом на верхний ряд поленьев.
Конечно, высоко прыгать для корги задача не предусмотренная природой. Зато поленница была высокая.
Он оттолкнулся всеми четырьмя лапищами и пролетел по воздуху коротко и точно, как будто собирался поймать тарелку фрисби или мяч.
А это он умел хорошо!
Клац! И зубы сомкнулись на гладком боку.
Дальше они рухнули вместе. Глаз завизжал так, что за амбаром заорали все двадцать шесть страусов сразу.
Но как бы добыча не металась и не дёргалась, Булыч не разжал челюсти.
Наконец, визг стал тише. Глаз вздрогнул в последний раз и обмяк.
Булыч отдышался и перехватил добычу.
Из-за плетня на него смотрели страусы. Все двадцать шесть, хвост в хвост, беззвучно вытянув шеи.
Пёс поглядел на них поверх добычи и лениво махнул хвостиком. Так, для порядка.
Грызть трофей он не стал.
Игрушки грызут. А это была не игрушка. Хозяин ещё в прошлый раз дал это понять. А Булыч хороший и послушный мальчик.
Поэтому нёс он глаз аккуратно и прямиком к Никифору, стараясь даже головой мотать реже, чтобы не повредить.
Глава 18
Утро у нас началось с магии семечки, а продолжилось кино.
Плёнку из второго визора я растянул поперёк верстака и прихватил по краям бельевыми прищепками, чтобы не сворачивалась в трубочку. Вышло метра полтора мутноватой ленты, на которой кто-то невидимый добросовестно отснял всю дорогу от нашей деревни до собственного порога.
Булыч сидел рядом на перевёрнутом ведре, и хвостик у него не останавливался ни на секунду. Добычу притащил он, так что гордиться было чем.