Я всмотрелся вдаль.
По опушке, там, где темнота под деревьями была гуще всего, что-то шевелилось. Не ветер, а что-то живое. Чёрная волна мелких существ выливалась из-под деревьев и растекалась по склону, и текла эта волна не к площади, где алела на камнях кровавая звезда, а сюда. К нам. К гаражу.
След взяли, значит. Ну конечно. Свежая кровь на Элиной руке, живые люди на холме. Чего им та пустая площадь, когда ужин сам вышел навстречу и машет руками.
Булыч снова гавкнул. Коротко, зло, предупреждающе.
Я дёрнул шнур стартера. Пила чихнула и завелась со второго раза, забилась в руках сытым железным зверем, перекрывая рёвом и рокот пса, и шелест подступающей волны.
— Держитесь, — сказал я своим. — Сейчас начнётся.
Глава 3
Волна докатилась до нас быстрее, чем я прикидывал.
Метров с двадцати я наконец рассмотрел эту публику как следует и убедился, что Эля не приврала. Мелочь, всё верно. Ростом кто с Булыча, кто чуть крупнее, кто и вовсе с большую кошку. На том, впрочем, сходство с моим добродушным пирожком и кончалось.
Половина смахивала на крыс, только переросших и облезлых, с голым розовым хвостом и жёлтым передним зубом наружу. Вторая половина хвоста не имела вовсе или таскала за собой куцый огрызок, зато мордой напоминала тех самых мелких агрессивных собачонок вроде плохо воспитанных чихуахуа, что тявкают из-под хозяйской юбки и всерьёз считают себя грозой района.
Слюна с них капала на бегу и, падая на траву, тихо шипела, выедая бурые проплешины. Пахло от всего этого воинства кисло и нехорошо, вроде прокисшего борща, забытого в кастрюле на неделю.
Красавцы, одним словом. Даже странно, что Эля сначала приняла Булыча за их родню.
— Ближе двух шагов никого не подпускать, — сказал я своим. — Миша, ты крайний. Держи щитом, бей на замахе. Эля, огонь только когда я скажу, и упаси тебя боги дунуть в нашу сторону.
Первого я встретил пилой.
Тварь прыгнула красиво, метя мне в горло, и напоролась на полотно в воздухе. Я ждал, что развалю её надвое, как гнилое полено. Не тут-то было.
Цепь взвыла, увязла, дёрнула мне руки в сторону, и только когда я поддал газу и повёл пилу вдоль, шкура наконец поддалась. Разошлась она с мерзким треском, вроде того, с каким рвут брезент. Внутренности у демона оказались чёрные и на диво вонючие.
Вот тебе и мелочь.
Эля не соврала и тут. Шкура у этой пакости была дублёная на совесть, обычным ножом и не подступишься. Пила брала её не силой, а частотой: не рубила, а вгрызалась десятками зубьев, перетирала. Стоило замешкаться и ударить не тем углом, и цепь вязла, тварь повисала на полотне живым мешком и норовила дотянуться до руки. Так что работать приходилось коротко и зло, без изящества.
Миша, надо отдать ему должное, освоился мгновенно.
Люк на его руке смотрелся как влитой. Богатырь принимал на чугун прыгуна, коротко бил щитом, отправлял тварь кувырком, и пока та барахталась на спине, ронял сверху молот.
Раздавался сочный «бум», и на траве оставалось нечто, чему уже даже никакой некромант не помог бы. Кстати, интересно, есть ли они в этом мире, как и вообще магия? Раз уж демоны в наличии. Но это я выясню потом.
А пока отвлекаться было чревато. И мы старались из-за всех сил.
Каждый третий свой удар Миша сопровождал довольным уханьем, вроде дровосека на субботнике.
— Хорошо идёт! — крикнул он мне через плечо, снося очередную морду начисто.
— Не радуйся раньше времени, — посоветовал я. — Их там ещё вагон.
И вагон этот как раз докатывался до нас всей своей вонючей массой.
Дальше стало не до разговоров. Твари перестали кидаться поодиночке и полезли скопом, забираясь друг на друга живой шевелящейся кучей. Одна прорвалась мимо Мишиного щита понизу, я срубил её у самых своих ног, вторую снял на отлёте, третью придавил сапогом и добил, а их всё прибывало.
И я поймал себя на том, что дышу уже тяжело, а конца этому не видать, и краем сознания прикинул, надолго ли нас хватит при таком темпе?
Но прикидывать было особо некогда, потому что слева коротко и страшно завизжала Эля.
Одна тварь всё-таки допрыгнула до неё. Вцепилась в подол, полезла выше, к незащищённой руке с раной, и барышня, которая до того держалась молодцом, наконец не выдержала.
Она завизжала.
Не просто вскрикнула, а именно завизжала, тонко и пронзительно, переходя буквально на какой-то ультразвук.
Я поморщился, в ушах кольнуло. А потом заметил кое-что поинтереснее собственных ощущений.