На том и разошлись.
Вниз мы спускались через деревню, и это оказалось полезно само по себе, потому что днём я в неё почти не заглядывал.
Работа кипела и без меня.
На крыше среднего дома, той самой, которую горилла сложила внутрь одним прыжком, сидели Дитрих с Мартином и меняли обрешётку. Бенно подавал им материалы снизу.
Также уже успели заготовить часть стволов под постройку будущей дозорной башни.
Восемь штук лежало у амбара, ошкуренных и уложенных ровным штабелем.
У колодца я приметил Элю.
Сидела она на перевёрнутом ведре, положив на колени школьный учебник физики за восьмой класс, который по совету Гаража вытащила откуда-то из залежей старых книг. Он же и помогает ей теперь с переводом. Так что учебник весь в пометках. Но это допустимая жертва ради обучения.
После этого, я только снова уверился, что нашёл ей правильное дело. У неё явно мозги правильно устроены для того, чтобы понимать такие вещи.
Дальше мы прошли мимо огородов.
Грядки за пару часов стали неузнаваемы. Ровные, размеченные бечёвкой, с колышками по краям, и на каждом колышке был нацарапан номер.
Посреди всего этого хозяйства стояла София фон Эшенбах, пятнадцати лет от роду, главный агроном.
Тетрадь она держала под мышкой.
— Дарья! — крикнула она куда-то в сторону колодца. — Не так глубоко! На два пальца, а ты на всю ладонь суёшь!
Изольда выпрямилась над лопатой. Судя по лицу, за утро этот разговор шёл уже не в первый раз.
— Да угомонись ты. Мы что, без тебя теперь и шагу ступить не можем?
Соня выпрямилась тоже, и в эту секунду стало отчётливо видно, чья она дочь.
— Вообще-то лорд Никифор назначил меня главным агрономом. Значит, за посадки в этом поселении отвечаю я. И все должны меня слушаться.
— Все?
— Все, кто сажает.
Изольда молча воткнула лопату в землю. Уже второй раз за сегодня, дочери находят железные аргументы, чем лишают её дара речи.
Соня удовлетворённо кивнула и что-то записала на ходу. Я потом заглянул из чистого любопытства. Там было выведено: «Дарья. Первое замечание».
Тут она заметила нас и мгновенно переключилась.
— Вы в лес?
— В лес.
— Тогда у меня задание.
Она подошла вплотную и заговорила быстро, боясь, что перебью.
— Принесите мне по одному образцу всего, что растёт. Всего подряд. Траву, цветы, ветки, ягоды, грибы. И обязательно с корнем, потому что по корню видно, как оно живёт. И не топчите мох. Мох я тоже буду изучать.
Мох, значит.
— Договорились, — сказал я.
— Правда?
— Правда. Мне и самому надо знать, что у нас тут растёт.
Соня радостно кивнула и убежала к следующей грядке, а я подумал, что при деле девчонка на удивление толковая. Ей бы этот запал ещё научиться направлять, и через год у нас будет не агроном, а вечный двигатель с записной книжкой.
Наконец, мы покинули пределы поселения и вошли лес, и вот тут выяснилось, что мы трое хоть и идём в одно место, но смотрим в разные стороны.
Миша смотрел вверх и вбок, выискивая движение в ветках. Ганс смотрел под ноги и по сторонам, держа рогатину поперёк, и раза три останавливал нас поднятой ладонью безо всякой причины, просто на всякий случай.
А я шёл и составлял опись.
У откоса за ручьём лежала жирная серая глина. Я расковырял её ножом и растёр в пальцах, и вышло то, что нужно: из такой выходит и раствор, и кирпич, и обмазка для печи. Отметил место по кривой сосне.
Дальше пошёл камыш, целая полоса вдоль воды, высокий и ровный. Из камыша получается лёгкая тёплая кровля, а кровля нам нужна на сарай, на навес и на будущую башню.
За камышом обнаружилась ива. Много ивы, целые заросли, с длинными гибкими прутьями. Из неё плетут корзины, заборы, верши для рыбы и вообще половину деревенского хозяйства.
Ещё был песок у поворота ручья и брод, где вода не доходила мне до колена.
— Господин Никифор, — не выдержал наконец Миша, ему явно не терпелось начать охоту. — Мы за утками идём или за глиной?
— За всем сразу, — огорчил его я.
Река открылась за перелеском, широкая и тихая, с камышом по краю.
Птицы сидели на ней плотно и совершенно спокойно. Нас они видели, я в этом уверен, просто не понимали, что мы такое.
Миша скинул колчан, наложил стрелу и пошёл вдоль берега пригнувшись.
Первую он взял шагов с сорока. Вторую почти сразу, когда стая поднялась и потянула вправо. Обе легли на воду.
— Тьма их тут, — сказал Миша, опуская лук. — Они нас даже не боятся. А с таким луком, я могу и десяток за день настрелять.