Ноги сами сделали полшага вперёд.
Мне разом стало ясно, что бояться тут нечего, что женщина эта хорошая, что всё складывается наилучшим образом и что идти надо туда, куда она скажет.
Моё сознание будто разделилось на две части. И одна из них, отрешённо, будто со стороны, осознавала, как эта мысль расползается у меня в голове, и не могла понять, откуда она взялась.
А я достаточно пожил на этом свете, чтобы понимать, что если предложение кажется слишком хорошим, то надо искать мелкий шрифт.
Я упёрся. Приложив всю силу воли, чтобы не бежать следом за ней.
Отпустило, но лишь слегка. Ровно настолько, чтобы не бежать, а медленно идти.
Девица тем временем подняла руку и поманила нас пальцем. Плавно и красиво, уже прямо приглашая идти следом.
Потом повернулась и пошла вперёд.
Шла она не спеша, и мы видели, куда именно она идёт.
Впереди, в белом свете, виднелось грибное кольцо. Такое же, как мы видели в настоящем лесу.
У края кольца она остановилась.
Обернулась через плечо, посмотрела прямо на нас и снова поманила. На этот раз всей ладонью, и жест был совершенно понятный, без всякого перевода.
Идите за мной.
Потом она шагнула внутрь кольца и пропала.
— Господин Никифор! — заорал Ганс.
Голос у него был счастливый.
Я обернулся и понял, что дела наши хуже, чем я думал, потому что конюха накрыло полностью. Лицо у него разгладилось, глаза сияли, и рогатину он держал за самый конец, волоча наконечник по земле.
— Господин Никифор, вы видели⁈ Она нам выход показала! Выход! Скорее, а то уйдёт!
И побежал.
Быстро, легко, забыв про всё на свете, прямо за ней.
Глава 21
Бежал Ганс красиво. Легко, вприпрыжку, с лицом человека, которому наконец показали дверь на волю.
А я шёл следом.
Вот это мне и не понравилось больше всего. Я не помнил, когда сделал первый шаг. Только что упирался и стоял на месте, а теперь под ногами уже белая трава поляны, и до кольца грибов оставалось шагов двадцать.
В кармане у меня лежал складной нож с деревянной ручкой. Я им резал верёвку, хлеб и изоленту, а на прошлой неделе, ещё дома вскрывал банку тушёнки, потому что открывашку сразу не нашёл.
Достал я его на ходу и полоснул себя по левой ладони, ниже большого пальца.
Резать мне себя не хотелось. Но я понимал, что если не найду способ отвлечься от наваждения, то добром это точно не хочется. И использовать боль, как сильный стимул показалось самым простым и быстрым в такой ситуации.
И я не прогадал. Вместе с болью действительно вернулся контроль. Во всяком случае, достаточная его часть, чтобы меня перестало так сильно колбасить.
Крючок под рёбрами никуда не делся. Тянул он всё так же ласково, но теперь я чувствовал его отдельно от себя, будто чужую ладонь на плече.
— Ганс, стой! Миша, держи его!
Наш богатырь не переспрашивал.
Он уже и сам сорвался с места, догнал конюха в четыре шага и схватил его, как бревно, поперёк туловища.
Рогатина улетела в белую траву. Ганс задёргался и заорал.
Орал он не от страха. Он объяснял, торопливо и обиженно, что она уходит, что выход вот он, что мы всё портим и надо скорее, пока не закрылось.
— Держи крепче, — сказал я, подходя.
— Держу.
— И не слушай.
— А я и не слушаю, — отозвался Миша. — Я вообще плохо слышу, когда занят.
Ганс упирался пятками, выгибался и один раз чуть не заехал Мише затылком в подбородок. Мужик он был жилистый, а тут словно ещё и втрое сильнее стал.
Я стоял рядом и придерживал его за плечо здоровой рукой, чтобы меньше метался. Не хватало ещё, чтобы он сам себя травмировал.
Но была и хорошая новость. Из кольца, где пропала девица, никто обратно не вышел ни через минуту, ни через пять. Она за нами не вернулась.
Ганс дёргался ещё какое-то время, потом обмяк весь разом. Миша осторожно поставил его на ноги, но на всякий случай не отпускал.
Булыч, кстати, за ней не пошёл ни на шаг. Всё это время он сидел у меня за спиной и смотрел на ведьмин круг так, как обычно смотрел на наглого соседского кота.
— Господин Никифор.
Голос у конюха стал хриплым и убитым.
— Тут я.
— Что это было?
Он вытер лицо ладонью и посмотрел на свои руки так, будто впервые их увидел.
— Я же вас звал. Я вас звал бежать за ней, и мне было хорошо. Мне давно так хорошо не было.
Сели мы прямо там, где стояли, на белую траву.
Я перетянул ладонь чистым бинтом из аптечки, которую с некоторых пор таскал в кармане всегда. Порез вышел неглубокий, зато удачно расположенный, и дёргало его при каждом движении. Вот и славно, значит, работает.