Твари замерли.
Не все, но многие. Те, что были ближе, будто налетели на невидимую стену: сбились с шага, обмякли, повело их вбок, кого-то опрокинуло на спину. На один короткий вздох вся эта орущая куча вдруг сделалась вялой и сонной, вроде мух по осени.
Хм.
Почему они встали? Ответ напрашивался сам собой. Резкий высокий звук. Эля же про это и говорила ещё в гараже, я тогда пропустил мимо ушей, сконцентрировавшись на более понятном огне, а зря. Твари не любят громкого визга. Только у неё выходило спугнуть их на секунду, не больше, а мне нужно было куда крепче и куда дольше.
И, к счастью, у меня было чем это устроить.
— Миша! — рявкнул я, спихивая с Эли обмякшую тварь и разваливая её пилой. — Держи один! Что бы ни было, держи проход! Я сейчас!
— Куда ты⁈ — взревел он, но я уже нырял в ворота.
Тут стоит пояснить, что гараж у меня не самый простой. Внизу гараж как гараж, ворота да бетон, а вот сверху, по всему фасаду над воротами, тянется балкон, широкий, с перилами. С него дверь ведёт в комнату на втором этаже, а сбоку к балкону приставлена наружная лестница, по которой туда и поднимаешься, минуя сам гараж.
В прежней, оставшейся неведомо где жизни, площадка перед воротами была у меня зоной для шашлыка. Летом я жарил там мясо, принимал племянника с его книжками и вообще отдыхал душой, а музыку на весь этот пир пускал сверху, с балкона. Колонки я туда вывел сам, хорошие, уличные, влагозащищённые, приладил под скатом крыши над балконной дверью, чтобы гремели на весь двор, покуда соседей поблизости нет.
Мангал со столиком в этот мир, ясное дело, не поехали. А балкон с колонками остался при гараже, как был.
По той же наружной лестнице мы недавно и затаскивали наверх одурманенных зельем. Спящие лежали теперь рядком в комнате за балконной дверью, а на самом балконе, у перил, сидел на карауле Булыч и стерёг их сон.
Проблема была одна. Электричество.
Его, понятное дело, тут не водилось. Но у запасливого человека на такой случай всегда найдётся пара заряженных аккумуляторов, а у меня их в гараже стояло целых три, все под завязку. Я метнулся к стеллажу, сдёрнул с усилителя чехол, накинул провода на клеммы прямо руками, ободрав костяшку о железо и даже не заметив. Лампочка на панели мигнула и загорелась ровным зелёным.
Живём.
Что ставить, я решил, ещё пока бежал. Долго думать не пришлось, пальцы сами нашли нужное и выхватили с полки с дисками AC/DC, «Back in Black», а на нём первым же треком «Hells Bells». Адские колокола. В нашем положении кхм довольно иронично.
Я вывернул громкость до упора и ткнул кнопку.
Над пригорком ударил колокол. Медленно, тяжело, почти погребально. А следом в динамиках захрипел, а после и завизжал на своих запредельных нотах Брайан Джонсон, и вот тут снаружи началось интересное.
Я выскочил обратно с пилой наперевес и застал картину, ради которой стоило родиться.
Демонов корчило. Всю орду разом. Они прижимались к земле, мотали башками, тыкались мордами в траву, ползли назад. Куда только девалась вся их прыть?
Иногда всё вообще выглядело так, словно мы смотрим видео, которое пытается загрузиться с плохим интернетом. Чертей станило, и на долю секунды они все разом замирали, а затем «отвисали» обратно.
Стало ясно, что наша мелкая пакость не просто не любит высокий визг, а на дух его не переносит, особенно на такой громкости и с таким вокалистом.
— Мочим! — заорал я, перекрикивая барабаны. — Пока они полудохлые! Мочи их!
И мы начали мочить.
Тут уже пошла не оборона, а работа мясника.
Пока вокалист пел, демоны, оглушённые и вялые, почти не сопротивлялись, а мы трое ходили по ним, как по грядке с сорняками. Я пилил, коротко и деловито, оставляя за собой дымящиеся половинки. Миша словно обрёл второе дыхание и молотил с таким азартом, что ошмётки летели веером, налипая на ворота, стену и на него самого от сапог до макушки.
Эля, отдышалась и, убедившись, что демоны присмирели, наконец пустила в ход горелку.
Струя пламени с гулом ударила в самую гущу.
Вот тут разница и вылезла наружу. Обычного огня эта пакость не боялась ни капли, я потом видел, как один демон преспокойно топтался по тлеющей траве и в ус не дул. А вот пламя из горелки, температурой за тысячу градусов, било его наповал. Твари вспыхивали разом, скручивались, и вонь пошла такая, что впору было пожалеть об отсутствии противогаза, которых у меня, кстати, целых два, только оба остались в дальнем ящике.
За грохотом музыки я не сразу расслышал, что творится наверху.
А наверху творилось отдельное представление.
Булыч плясал.