Вода из него лечит. Медленно, но лечит, и это мы уже проверили на Мишиной ране.
И «медициной» дело не ограничивается! Всё, что этой водой полито, зреет вдвое быстрее. Что тут ценнее еще тот вопрос.
Третьим пунктом еда.
Огороды я не узнал, хотя ходил тут буквально вчера. Бурьян, который стоял здесь в человеческий рост, лежал теперь отдельной кучей за плетнём и сох на растопку. Грядки размечены бечевкой, на каждом колышке номер, и в тетради у Сони на каждый номер своя строчка.
Полито всё колодезной водой, и первые ростки уже проклюнулись.
В обычной ситуации, до первого урожая нам бы пришлось ждать ещё недели. Но глядя на то, как действует на всё живое вода из нашего колодца, я уже рассчитывал на другие темпы. Возможно, что счёт идёт совсем не на недели, а на дни.
Двадцать шесть взрослых страусов несут яйца. Птенцы растут на мясо, хотя резать их я пока не собираюсь.
Ну и электричество. Куда без него.
Мяса и муки при этом нет. Есть остатки моих припасов из гаража, комбикорм, грибы и то, что приносят с охоты. Соли мало. Крупы мало. Одежда на людях та же, в которой их снимали со столбов и кое-что из моих запасов.
Я закрыл тетрадь и постоял посреди улицы.
И всё-таки счёт выходил хороший. Несколько дней назад тут была пустая заброшенная деревня.
Сейчас тут тринадцать человек, сухая крыша над каждым домом, чистая вода, свет по вечерам и грядки, которые скоро начнут кормить.
Для нескольких дней очень неплохо.
А потом я перевернул страницу и написал сверху: чего нет.
Вот этот список мне понравился гораздо меньше.
Вышки нет. На втором холме стоит армейская палатка, брус под башню лежит у амбара, а в палатке сидит дозорный, который ночью видит ровно столько, сколько подсвечивают гирлянды. Плюс Булыч, который чует раньше всех и лает вовремя. Лучше, чем ничего, но этого мало.
Забора нет тоже. То, что мы называем забором, остановит разве что курицу, да и то не всякую. Деревня у нас проходной двор, и заходят в этот двор не те гости, которым мы рады.
И вот отсюда исходило то, что беспокоило меня по-настоящему.
Я привязан.
В городе у нас дела, и, судя по всему, там же остались люди, которым интересно, живы мои друзья или нет.
Сеть грибных колец стоит в километре от околицы и не исследована как следует. Железо, глина, соль, инструмент, новые потенциальные жители для роста деревни, всё это лежит где-то за пределами нашей низины и само сюда не придёт.
А я никуда не могу отойти. Не только потому что путешествовать здесь опасно. Но и потому что стоит мне пропасть на три дня, и возвращаться, скорее всего, будет некуда.
Так что я сел у гаража с тетрадью и снова стал считать.
Обвод деревни у меня вышел в четыреста шагов. Шаг мой примерно три четверти метра, значит, метров триста по кругу.
Частокол ставят вплотную, бревно к бревну. На каждый метр это четыре бревна. Итого тысяча двести штук, а если считать честно, с браком, с гнилью и с воротами, то ближе к двум тысячам.
Каждое из них надо свалить, обрубить, вытащить из леса и притащить сюда. Потом ошкурить, потому что под корой дерево гниёт вдвое быстрее, и заострить верх.
Дальше траншея в метр глубиной по всему кругу. Это сотни кубов вынутого грунта, лопатами, на тринадцать человек.
Причём людей на самом деле не тринадцать.
Соня сидит на огородах и тетради, Глафира кормит всех нас три раза в день, Дарья от колодца не отходит и так далее. Я уже молчу о том, что дозорных снимать нельзя ни при какой стройке.
Остаётся в лучшем случае человек шесть. И эти шестеро тоже не могут копать от рассвета до заката, им ещё воду носить, огород поливать, дрова колоть и мясо добывать.
А магией не выйдет тем более.
Преобразование меняет форму, но из ничего не создаётся ничего. На две тысячи брёвен нужны две тысячи брёвен, и лежать они должны у меня во дворе, а не расти где-то в лесу. Плюс три преобразования в сутки, и это потолок, который я пока подвинуть не могу.
В общем, как ни крути, а хорошую стену за неделю не поставить. И за месяц не поставить.
А защита нужна была ещё вчера.
Значит, нужно то, что не требует ни брёвен, ни земли.
И тут я снова вспомнил про поросят.
Заводить их я собирался три года подряд. Каждую весну обещал себе, что вот теперь точно, и каждую осень находил уважительную причину отложить до следующего сезона.
Как оказалось, не зря. Комбикорм от этой затеи уже пригодился, страусы его умяли за милую душу и попросили добавки.