– О чём думаешь? – Ко мне подсела Славя.
– Да так, ни о чём… Наслаждаюсь походом, – съязвил я.
– Что-то не похоже. – Она как будто бы нахмурилась, или мне просто показалось.
– Ну, от радости прыгать не готов, ты уж извини.
– Ладно, не буду тебе мешать.
Славя ещё некоторое время посидела рядом, но, поняв, что я не очень настроен разговаривать, оставила меня наслаждаться рефлексиями в одиночестве. А мне хотелось лишь поскорее улечься в постель и заснуть, но вместо этого я всё больше пропитывался дымом от костра и пустой болтовнёй окружающих. Пионеры веселились, смеялись, в общем, наслаждались тёплым летним вечером.
В дальнем конце поляны я увидел Лену, которая о чём-то оживлённо спорила с Алисой. «Оживлённо» и Лена – понятия несовместимые, так мне казалось. Славя, похоже, после разговора со мной куда-то ушла. Электроник с Шуриком что-то яростно доказывали Ольге Дмитриевне. Кажется, только я был лишним на этом празднике жизни. Я просто смотрел на огонь. Говорят, что на него, как и на воду, можно смотреть бесконечно. Но была и какая-то третья вещь… Какая же?
– Бесконечно можно смотреть на огонь, воду и на то, как работают другие люди! – Вожатая вывела меня из задумчивости. – Семён, тебе не кажется, что ты расслабился слишком рано?
– А что мне ещё нужно сделать? – Я искренне не понимал, чего от меня хочет Ольга Дмитриевна.
– Не знаю. – Она замолчала на минуту. – Но если что-то будет нужно, то сделай обязательно. – Вожатая как-то двусмысленно улыбнулась и подошла к костру, чтобы подкинуть веток.
После этих слов я окончательно убедился, что состою у неё на положении раба или в крайнем случае бесплатной рабочей силы, что, в общем-то, то же самое. Я вздохнул, опустил голову на руки и понадеялся, что мои мучения закончены.
Кто-то похлопал меня по плечу. Я поднял глаза и увидел Шурика и Электроника, севших рядом.
– Чего вам? – устало спросил я.
– Не грусти! – весело сказал Электроник.
– А что ещё остаётся?
– Слушай, мы сейчас с Ольгой Дмитриевной обсуждали перспективы развития кружка кибернетики… И такое дело: нам не хватает членов. Если бы ты… – Шурик не закончил фразу и виновато улыбнулся.
«Развитие» и эти ребята – несовместимые понятия. Я ничего не ответил и начал осматривать окружающих меня пионеров.
– Ну? – Похоже, он всё-таки ждал от меня ответа.
– У меня времени нет. Видите, как я постоянно занят поручениями вожатой?
– Да, пожалуй, ты прав… Неудобно сегодня с Ульяной получилось.
Я удивлённо посмотрел на него. Похоже, Шурик чувствует себя виноватым в том инциденте с тортом.
– Не очень, да, – согласился я.
Все пионеры вроде бы были тут, но я никак не мог найти Славю.
– Мне кажется, что она злится на меня…
– Что? – рассеянно спросил я.
– Ульяна. Может, стоит извиниться?
– Да нет, тут нет никакой твоей вины.
Мы сидели молча ещё какое-то время, после чего я встал и сказал:
– Ноги затекли, пойду пройдусь.
Они ничего не ответили.
Я несколько раз обошёл импровизированный лагерь, ловя на себе пристальные взгляды вожатой. Похоже, Ольге Дмитриевне не терпелось придумать для меня какое-нибудь занятие. Славю я так и не нашёл. Может, стоит отправиться на поиски? С другой стороны, вспоминая расстроенное лицо Ульянки, мне становилось её даже жаль. Наверное, поход и не самое лучшее развлечение, но сидеть одной тоже удовольствие ниже среднего. Но при всём при этом идти куда-то совершенно не хотелось.
Мне было действительно интересно, куда ушла Славя. Впрочем, ещё я хотел и поскорее убраться отсюда, и если и не улечься наконец спать, то хотя бы побыть наедине с собой, вдали от всех этих пионеров и Ольги Дмитриевны, которой так не терпелось меня опять чем-нибудь занять. Я выбрал подходящий момент и скрылся в лесу.
На лагерь опустилась ночь, совершенно обычная и ничем не примечательная. Одна из тех ночей, когда и тёмное небо, и звёзды, и полумесяц не вызывают никаких особенных эмоций, а стрекотание сверчков и пение ночных птиц кажутся скорее обыденной работой, чем очарованием ноктюрна. Я бродил по лесу без особой цели, стараясь не удаляться далеко от лагеря. В конце концов, там был шанс столкнуться с Ульянкой, а это стихийное бедствие, возможно, ещё и похуже вожатой.