— Ты не очень хорошо выглядишь, друг мой, — сказал мне Илия из шлюпки. Я помотал головой.
Мои мозги снова начали соображать, правда, медленно, и мне приходилось заставлять себя думать. Были, вероятно, свидетели, видевшие нашу схватку, хотя разве вызовет особый переполох смерть троих смертельно опасных мерзавцев? Надо поговорить с капитаном, и поскорее, решил я и поднялся.
— Павлос, — обратился я к греку, — мне надо кое-что тебе сообщить. Меньше часа назад леди Анна и я подверглись нападению… троих человек, английских лучников. Один из них был тот малый, что ругался с нами утром. Все они мертвы. Анна — я хочу сказать Vassileia — уложила одного, я — второго, Билл — последнего. Мы убежали, но нас наверняка, наверняка видели. Стража у ворот ни в чем нас не заподозрила и не посмела препятствовать принцессе. Но шум все равно поднимется. Думаю, нам нужно вернуться на «Кормаран» прямо сейчас, если это возможно.
Пока я говорил, глаза Павлоса сначала расширились, потом сузились. Он оглядел меня с головы до ног, и я заметил в его взгляде нечто вроде восхищения.
— Убили, значит, — сказал он. — Это точно?
— Конечно, — кивнул я.
— Куда они были ранены? Говори быстрее!
— Один в горло, другой в грудь, третий в глаз.
— Тот, которому попали в грудь, мертв?
— Да…
— Уверен?
— Совершенно.
— Откуда такая уверенность? С раной в груди никогда не знаешь наверняка.
— Оттуда, — ответил я сквозь сжатые зубы, потому что к горлу снова подступила тошнота. — Я ему все распорол внутри. И чувствовал, как он умирает.
Павлос кивнул с деловым видом:
— Тот, что получил в глаз, точно мертв.
— Абсолютно точно, — весело подтвердил Билл.
— Ты не ошибаешься?
Билл пожал плечами:
— Я ему мозги перемешал.
— Отлично, парень! А тот, кому перерезали горло? — Павлос наклонил голову набок, повернувшись к Анне.
— О да! — сказала та.
— Прошу прощения, Vassileia. Мне важно знать, что ни один из этих негодяев не остался в живых, хоть ненадолго, и не успел кому-то что-то рассказать. И еще… Петрок сказал, что вы убили его, этого лучника, да? — Было ясно: он не мог поверить, что такое возможно.
— Именно она его и убила, Павлос. Одним ударом. А потом дралась со вторым как… — Я сделал паузу. Хотел было сказать «как мужчина», но это показалось мне недостаточным. Она дралась как сверкающее пламя, как архангел с огненным мечом. — Она настоящий воин, — промолвил я вместо этого. — Истинно так.
— Vassileia? — с сомнением переспросил Павлос.
Анна пожала плечами.
— Меня же учили наши варяжские гвардейцы, — сказала она. — Сам знаешь. Разрешали наблюдать, как они тренируются. А потом я к ним присоединялась. Они говорили, что я способная. Полагаю, поэтому меня и учили.
— Знавал я этих варягов, — задумчиво произнес Павлос.
— Мой учитель фехтования был из Херефорда, — продолжала Анна. — Четвертый сын рыцаря. Владел мечом лучше всех в Греции. Его звали Джон де Кувилль.
— Ага! — воскликнул Павлос и перекрестился. — Ковилс! Так это он вас учил? Так-так-так… — И провел большим пальцем по губам.
— Солнце уже высоко поднялось, — напомнила Анна. Павлос прикрыл рукой глаза и глянул вверх. Он улыбался — чуть-чуть, немного недоверчиво, но все же улыбался.
— Ну что ж, моя Vassileia, — произнес он наконец, — может, и мне дадите несколько уроков? Конечно, если вы берете учеников. — Он моргнул, как сова при наступлении дня, и мы тоже моргнули ему, удивленно и облегченно. — А теперь — все на корабль, пока нам не начали задавать всякие вопросы. — Он помолчал, повернулся к Биллу и посмотрел на него свысока, выставив вперед свой выдающийся нос: — Ну а ты? С тобой-то нам что делать, восставший из мертвых?
— Ему нельзя здесь оставаться, — сказал я. — Его тоже могут преследовать. И убьют, если он не уйдет с нами на «Кормаране».
— Кто убьет? — резко спросил Павлос. В это просто нельзя было поверить, такой он был спокойный, просто убийственно спокойный.