— Ты сама и сказала, — вмешался Бенайтли.
— Не помню, — продолжала Сирокко. — В общем, кто-то предложил, а не взглянуть ли нам одним глазком, как там на мосту эти четверо. Проголосовали единогласно. Стали пятиться по мосту, через тоннель, вдруг слышим — шум. Приехали. — И она отряхнула руки, словно говоря: «Сделал дело — гуляй смело».
«Приехали, — мысленно повторил за ней Шэм. — Вот уж действительно, приехали так приехали».
— Завтра, — сказал Сирокко, — едем дальше. Назад. Точнее, вперед, — назад к рельсоморью. Можем и вас захватить. — Она опустила в костер палочку и стала поджаривать себе ужин. Шэм откусил от своего. Поглядел на Шроаков, по которым метались тени от пламени. Кальдера ответила ему взглядом. — Только вы не поедете, — сказала Сирокко. — Назад, в смысле. — Она улыбнулась.
— Отвезете от меня весточку? — спросил Шэм. — Моим домашним?
— Конечно, — ответила Сирокко. — А что ты теперь задумал?
Шэм уставился в огонь.
На рельсах мало что поменяется в ближайшее время. Ангелы так и будут патрулировать пути, следуя давно запрограммированными маршрутами. Оставшиеся истребители будут покидать давно мертвую штаб-квартиру, делать разведочный круг и возвращаться, и так хоть до конца вселенной. Долг рельсоходов перед ископаемой компанией будет увеличиваться, обрастая бессмысленными процентами, с каждым годом делая итоговую сумму все более и более невозможной.
Но, спасибо Насмешнику Джеку, ангела, сторожившего вход на мост, больше нет. Благодаря усилиям сальважира исчез и второй ангел, который загораживал вход. Пройдет время — быть может, много лет, — и вслед за «Мидасом» сюда придут иные поезда, иные люди. Путь открыт.
— Я тут думал, — сказал он. — Сначала про апдайверов. У тебя ведь наверняка есть костюмы для погружения, а, Сирокко? Интересно, что там, наверху. — Он посмотрел на горы вокруг. — А потом я подумал, что те же костюмы, в которых поднимаются наверх, можно использовать и для спуска. — Он ткнул большим пальцем через плечо, в сторону воды. Послушал, как бесконечно шелестят, обшаривая берег, волны.
— Тогда я опять подумал. Зачем менять направление? Я уже так давно иду в одну сторону. — Он посмотрел на Кальдеру. — Я хочу пойти туда, куда собирались твои мать и отец, — сказал он.
— Прошу прощения? — переспросил Деро.
— Что? — не поняла Кальдера. — Мы и так пришли.
— Вспомни, они ведь очень хотели учиться именно у баяджиров, — продолжал Шэм. — Их интересовали мифы и сказки, понятно, но не слишком ли далеко ходить за сказками-то, даже самыми лучшими? И тогда я стал думать, а чему еще можно научиться у баяджиров, только у них и ни у кого больше?
Шроаки не сводили с него глаз. Их возбуждение нарастало с каждым его словом.
— Помните тот последний вагон, который бросили ваши родители? — спросил Шэм. — Возле самого моста? Ну, странный такой? Я долго о нем думал. Прямо из головы выбросить не мог. И, кажется, понял, чего они хотели. Увидел это место и понял.
ЧАСТЬ IX
Дневная летучая мышь
Vespertilio diei
Воспроизведено с разрешения Шэма ап Суурапа, из личной коллекции
Глава 86
Никаких ритмовых имен, никаких стрелок, никакого перестука колес. Новое движение вызывает у Шэма восторженный крик.
Ему предшествовало прощание. Последняя колея рельсоморья давно скрылась из вида. Шэм упивается ударами волны в борт. Он вопит, когда его обдает пеной.
Много дней ушло на то, чтобы добраться до вагона, брошенного у моста Шроаками-старшими, проверить догадку Шэма и завершить то, что, как оказалось, уже было начато.
Потолок вагона законопатили, и он стал днищем. Ему придали удлиненную, заостренную с одного конца, обтекаемую форму. Внутри разгородили на водонепроницаемые отсеки, заполненные воздухом. Подготовили место для мачты — очищенного от коры прямого древесного ствола. В рундуках лежали подготовленные заранее веревки и большие куски парусины, на которые Шэм взирал глазами опытного человека. «Разве паруса годятся только для поездов?» — еще раньше задал он своим спутникам вопрос.
Над водой слой верхнего неба не такой плотный. Солнце радугой блестит в пене. Они подпрыгивают вверх и вниз посреди неизмеримого мокрого пространства. Дэйби сносит ветер, Шэма шатает из стороны в сторону. Привычка к рельсовой качке на этой палубе не подмога. На этой скачущей вверх и вниз палубе водяного вагона. «Надо придумать ему другое имя», — думает Шэм.