Только чего тут рассуждать, когда за границей никогда не был и едва ли можешь себе представить что-то, кроме ненавистной школы и серых запутанных кварталов родного города.
— А ты, Макар, где бывал? — обратился к нему Сергей, и от его голоса, прозвучавшего над ухом, Рэм чуть не подпрыгнул на стуле. Это было внезапно.
Он почувствовал на себе взгляд Сергея, прямой и изучающий, и растерял все слова. Промямлив, неловко ответил:
— Нигде особо… Максимум в Сочи на море. Да и то… давно.
Елисей фыркнул, проговорив с лёгким превосходством:
— У нас тут путешественник, понятно.
Рэм покраснел, почувствовав себя ничтожной подзаборной нищетой (вот именно так, нисколько не иначе), но Сергей неожиданно его поддержал, сказав сыну: — В Сочи тоже может быть неплохо. Главное ведь не место, а впечатления.
Индира улыбнулась ему, как бы в подтверждение этих слов, и Рэм задумался: они оба такие… вежливые, мягкие, обходящие острые углы. Даже если они только строят из себя кого-то, это у них получается хорошо. Что же не так с Елисеем?
— А ты, пап, — обратился он к Сергею, — куда бы сам хотел отправиться? Если без учёта бизнеса.
Сергей прищурился, задумавшись, и на мгновение все за столом стихли. Рэм даже перестал дышать — всегда так, если начинал говорить старший Синцов.
— В Южную Америку, — наконец произнёс он. — Знаешь, где Анды. Хочется иногда быть подальше от цивилизации.
Эти слова прозвучали с такой странной тоской, что Рэму стало его жаль: слышалось в голосе Сергея какое-то желание убежать — может быть, в большей степени от самого себя, чем от других. Рэм это понимал.
— Анды? — переспросил Елисей, удивлённо глянув на отца. — Да ты же с ума сойдёшь от скуки через день.
Сергей рассмеялся, а Рэм едва удержался, чтобы не повернуть голову, не посмотреть в упор, не залюбоваться этой неожиданной искренностью. Он не так часто видел его расслабленным.
— Может, и так, — признался Сергей. — Но мечтать никто не запрещал.
Он всё-таки глянул на него, быстро прошелся взглядом, и тоже невольно улыбнулся.
Когда и эта тема за столом угасла, погружая столовую в тягучую тишину, Индира нашлась и здесь: сначала задумчиво посмотрела на сына, а потом перевела взгляд на Рэма, и он как будто заранее почувствовал, что она скажет.
— Знаешь, — начала она легким тоном, обращаясь к Сергею, — я тут подумала: наконец-то у нашего Елисея появился настоящий друг. Я уже давно говорю, что ему нужно найти хороших друзей. А то совсем замкнулся, как этот… как его… Кирилл.
Елисей посмотрел на мать с зажатой улыбкой.
— Да ладно, мам, не начинай
Индира же решила не заканчивать, чуть подаваясь к нему:
— Я вот думаю: может, вам с Макаром стоит потусить, ну, как подростки?
— Со впиской что ли? — прыснул Елисей.
— С ночевкой, — поправила она. — Но вообще, если захотите алкоголь или ещё что-то такое, лучше попросите у нас, так будет лучше. А то меня беспокоит, что мальчики вашего возраста не столько друзья, сколько партнёры по бедам.
— Конечно, мам, — неожиданно покладисто отозвался Елисей на слова, от которых Рэму захотелось закрыть лицо и спрятаться.
Может, от того, что вот это «мальчики вашего возраста» — уничижительное и детское определение, — в совокупности с попыткой контролировать выпивку звучало очень… плохо. При Сергее.
— Для этого ведь и нужны друзья, — добавил Елисей. — Чтобы тусить, а не ходить в гости ради других целей.
Рэм напрягся: это сейчас было… что? Камень в его огород? Он что-то понял?..
Но мысль не успела развиться, потому что Елисей, подперев подбородок рукой, тут же сказал другое:
— Ну что, Макарик, — на тонких губах растянулась ухмылка, — ты как, готов к ночевке?
Рэм растерялся ещё больше — одно, когда об этом гипотетически говорит мать Елисея, другое, когда тот вот так спрашивает за столом. При всех. Он не знал, что ответить, потому что не понимал, насколько тот серьёзен. Такое же, наверное, должны родители одобрять? А они молчали.
Елисей зато говорил:
— Родители как раз переживают, что у меня нет хорошей компании, а ты, говорят, отличный парень, не обидишь, — казалось, ему самому забавно от этих слов.
Рэм нервно кашлянул. Это же… Это же всё для него вообще не про Елисея. Это шанс остаться рядом с Сергеем, быть к нему поближе, пускай всё и останется на уровне переглядываний. Зато это не только совместный обед или ужин. Это ещё и… завтрак. Какой Синцов-старший с утра? Какой он, когда без костюма, без микрофона у лица, без камер фоторепортеров? Он сможет это узнать.