Но слёзы, видимо, уже подступили в глазам, потому что Сергей обошёл стойку, оказываясь рядом, и в непонятном утешении положил руку не плечо. Сказал при этом: — Ну, тише… Всё у тебя будет нормально.
А потом ещё:
— Мне очень важно, что ты никому об этом не рассказал. Я это ценю.
Рэм, не выдерживая, подался к нему, обнимая, и сразу оказался окруженным облаком запахов. В голове стало мутно: запах табака, алкоголя, парфюма, кондиционера от рубашки, чего-то ещё — сладкого и косметического — может быть, от уложенных волос, — и всё это одновременно било в ноздри, кружило голову, заводило. Если вжаться носом к коже, наверняка можно было бы почувствовать ещё просто запах тела. Запах Сергея. Ничего так не хотелось больше, чем просто узнать его.
И когда Макар почувствовал, что Сергей обхватил его за плечи в ответ, он чуть отстранился, чтобы их лица оказались рядом, и неловко мазнул губами по губам. Ничего больше не получилось, потому что Сергей тут же сделал шаг назад, и Рэм чуть не потерял равновесие, когда оказался резко отпущенным.
Подняв заплаканный взгляд, увидел, что Синцов в какой-то опаске прижался лопатками к холодильнику и… смотрел. Просто смотрел — его взгляд Рэм расценил как растерянность: видимо, вежливый и деликатный, он даже сейчас не мог отшить Макара грубо. Тогда он решил ему помочь. Уйти.
И, оттолкнувшись от барной стойки, резко направился к лестнице. Но когда проходил мимо Сергея, тот перехватил его за руку, останавливая, и развернул к себе. Пришлось подчиниться, и Рэм непонимающе свёл брови: что такое?
— Всё хорошо, Макар, — проговорил Сергей. — Не убегай.
Рэм хотел объясниться, что уже поздно, и странно, и спать пора, но, когда Синцов потянул его на себя, он так оцепенел, что сначала даже и не сдвинулся.
А потом сдвинулся.
И подошел ближе.
И позволил провести большим пальцем по нижней губе, прежде чем дать себя поцеловать.
Глава 15
Там пахло полированной древесиной, дорогой кожаной мебелью, старыми и новыми книгами, расставленными вразнобой в шкафу. А прямо здесь под затылком, лопатками и вообще вокруг — свежим хрустящим постельным бельём, алкоголем и сексом. Это был кабинет, а рядом — через арку, как бы в соседней комнате, но всё равно как будто бы в самом кабинете — небольшое пространство для сна. Кровать большая. Он, наверное, с женой вообще не спит — всегда здесь.
А теперь здесь лежал Рэм, разглядывая в темноте фигурный потолок, и слушал, как в унисон тяжелому дыханию быстро-быстро колотится сердце. У него только что сбылась мечта, но почему-то, как только он кончил, и эйфорические ощущения откатились на второй план, резко стало грустно.
Это же всё, получается?
Сергей зашевелился первым: приняв сидячее положение, сказал, не оборачиваясь на Рэма:
— Сходи в душ, а потом иди к себе.
Он сидел потный, взъерошенный, совсем не такой, каким его привыкли видеть. Он такой только для определенных людей, и теперь Макар чувствовал себя определенным, пока Сергей четко не дал понять: ему нельзя здесь оставаться.
Ну да. Конечно. Естественно.
Рэм мог бы предложить миллион альтернативных вариантов: завести будильник на семь, прокрасться в гостевую комнату заранее, до того, как его хватится Елисей, но оставшуюся ночь провести вместе. Вместе уснуть. В обнимку. Круто было бы.
И утопично. Он понимал, что его отсюда прогонят, ещё в момент, когда только ступал за порог.
Он тоже сел, вздохнул. Осторожно, чтобы ничего не пролить, снял презерватив и связал его в узел. Подумал, что выбросит в ванной комнате, но тут же усомнился в этой идее: а если кто-то заметит потом в ведре?
Не глядя на Сергея, с прохладцей в голосе уточнил:
— Это куда? — он не специально звучал так отстраненно, просто… почему-то не получалось иначе.
Сергей бросил взгляд на его руку, потянулся к тумбочке за пустой пачкой сигарет и протянул её, раскрытую. Рэм послушно сунул мокрую резинку внутрь, и Сергей отложил пачку обратно на тумбочку. Сказал при этом: — Я выброшу сам.
В голову пришла дурацкая шутка:
— Так это всё было ради донорства спермы?
Синцов вяло улыбнулся. Рэм улыбнулся в ответ — тоже вяло. Кажется, им обоим не до шуток, хотя так было хорошо в моменте.
Поднявшись, Рэм начал одеваться: трусы натянул, нашёл в темноте на полу штаны. Окинул взглядом спальню, Сергея на постели, последний раз вдохнул застывший в воздухе запах спермы, смазки, пота, смешавшийся с остальным запахом роскоши и богатства. Коротко сказал: — Спокойной ночи, — и, повернув замок на двери, нажал на ручку.