Она казалась вечной, пока не закончилась.
— Парочка простых и молодых ребят, — это Пьер сказал. Не пропел, а сказал, но обернулся, криво усмехнувшись.
Рэм тоже разулыбался, от нахлынувшей радости даже перестал играть — вроде как отмена миссии, сработало, песню можно не заканчивать. Пьер подошел ближе (Илья — чуть поодаль за ним), забрал гитару из рук. Легко, без лишних слов. Его пальцы пробежались по струнам — на пробу — и он едва слышно сказал: — Лады. Хоть звучит.
— Я же говорил, — выдохнул Рэм, стараясь не выглядеть чересчур довольным.
Француз не улыбнулся, но уголок губ дрогнул.
— На базе ремонт делаем, — вдруг сказал он. — Пойдёшь с нами?
Рэм на секунду замер, глядя на него, а потом кивнул так резко, что чуть не стукнулся лбом о плечо Пьера.
— Конечно!
— Хорошо, что не похожа на отцовскую, — добавил Француз. — Я бы не хотел… — голос под конец фразы дрогнул, но Рэм понял.
Он почему-то думал об этом: думал, что тоже бы на месте Пьера не хотел какой-то… муляж вместо оригинала. Ему бы не понравилось.
Теперь они двинулись по коридору втроём. Рэм шёл несколько виноватый (не так быстро начнешь снова чувствовать себя своим после случившегося), смотрел в пол и, когда заметил на линолеуме, исполосованном чёрточками ботинок, девчачью резинку для волос, поднял её. Обернулся, думал, может владелица не далеко ушла, но зацепился взглядом за Елисея, который, стоя посреди коридора возле приоткрытой двери кабинета математики, провожал их взглядом.
Макар понял, что он всё подслушал — из-за закрытой двери. А потом вышел, чтобы посмотреть вот так. И хотя эта оглядка назад была чистой случайностью, Рэм не мог избавиться от ощущения, что рядом с Елисеем всё подстроено, как в фильмах ужасов.
Сначала маньяк расставляет вокруг ловушки, а потом ты в них попадаешься.
У-те-ка-а-а-ай...