— Щас, продам я ему гитару отца! — это Француз говорил. У него отец в Чечне погиб.
— А они чё, встречаются? — это распереживался Скрипач. Он в Дашу с пятого класса влюблен.
— Пижон такой, — это просто небрежно бросил Рэм.
И, садясь обратно в кресло, пояснил для Илюхи:
— Не встречаются. Они типа… лучшие друзья.
— Да он на педика похож, Илюх, не парься, — утешил его Француз. — Видел чё по манерам? — и заморгал, закривлялся, пародируя ужимки Вадима.
Рэм знал, что не только похож, и это знание раздражало его больше всего. Хотелось память стереть о том дне, как он однажды в Дашином универе спустился на нулевой этаж из любопытства, а потом сразу поднялся обратно.
Его никто не заметил. И он никому ничего не рассказал. И никогда не расскажет, только подумывает иногда между делом — а Даша в курсе? С одной стороны: они же друзья, а с другой… Его-то собственные друзья — в курсе? Ни о чём ещё не говорит.
Но почему-то хотелось тешить себя мыслью, что сестра к такому будет спокойна. В крайнем случае.
— Сгоняю домой за разводным, — вяло бросил Скрипач, направляясь к двери.
Настроение у него из-за Дашки испортилось. Не верит, что Вадим педик, а Рэм молчит, как рыба.
Но едва Скрипач открыл двери, как от сильного толчка улетел на бетонный пол гаража обратно. У Рэма в груди всё сжалось: вот теперь это Чингиз.
Он шагнул к ним один, здоровый под два метра, с тонкой косичкой из макушки, а сам весь лысый. Сразу направился к Французу, скаля зубы: — О, вот это я еще в прошлый раз хотел забрать, а не нашёл.
Гитара! Рэм встал, напрягаясь каждой мышцей, как кошка перед прыжком, и глянул на двери: увидел, что двое стоят на шухере. Плохо дело.
Скрипач, обычно тревожный и боязливый, вдруг решительно закричал, вскакивая:
— Пьер, не отдавай! — и бросился на Чингиза со спины.
А на него — тоже со спины — один из чингизовых прихвостней. Рэму тоже пришлось влезть в драку: не особо разбираясь, куда, он врезался в переплетения рук, ног, тел, и заколотил, не глядя. Кто-то, кажется, сам Чингиз, оттащил его в сторону, бросая лицом в пол, и чьи-то руки тут же схватили волосы на загривке. Оттянули так, что в носу защекотало, и Рэм понял: щас долбанут носом об пол.
И так бы и было. Но третий, что на стрёме, зашипел:
— Слышь, вы чё! Это ментеныш!
Они повернули лицо Рэма к себе, как бы убеждаясь, что действительно — «ментеныш» — и завздыхали:
— Бля. Ладно.
Отпустили, и Рэм почувствовал небывалую легкость в теле. Тут же вскочил, зло крича вслед уходящим:
— И гитару не трожьте!
Они уже и не пытались, уходили, но Рэму всё равно хотелось поставить точку — словно они победили, а не… испугались, и даже не его, а батю. И не потому, что батя крутой, а потому, что… не крутой.
Он бухнулся обратно в кресло, оглядывая Француза и Скрипача. Первый сидел, вцепившись в гитару, Скрипач кровь из носа утирал. Повисла какая-то нехорошая тишина, до тех пор, пока Француз слабенько не пропел: — …парочка простых и молодых ребят…
Тогда они обессиленно рассмеялись.
Глава 4
• 18 октября в 23:21
Сладкая вата липла к пальцам, скатываясь в шарики. Рэм отрывал длинные розовые нити от сахарного облака Француза, и погружал в рот, с наслаждением зажмуриваясь: так сладко, что сразу хочется пить. Рэм запивал вату фантой, множа сладость во рту, и пить начинало хотеться ещё сильнее. Его всё устраивало.
— Пошлите туда, — Скрипач указал на единственный работающий в парке аттракцион — колесо обозрения. Другие пока были закрыты — ещё не сезон.
Рэм же косился на сцену, где с минуту на минуту должен был появиться Синцов, поздравляющий горожан с праздником. Там же группировались телевизионщики — Сергея Александровича по ящику показывали в два раза чаще, чем мэра. Папина милицейская машина была припаркована там же, недалеко от сцены.
Рэм пытался сообразить, как оправдаться: если скажет, что хочет послушать скучное и казённое выступление местного коммерса, ему ведь опять повторят: «Чё, влюбился?». Но они же шутят, правильно? Они ведь не могут всерьёз думать, что он влюбился?
Но когда Рэм смотрел на Синцова, то не понимал, почему не влюбились все остальные. Хотя, наверное, кто-то точно. Как минимум, его жена. Но ещё он думал, что многие девчонки — тоже, потому что Даша мельком однажды говорила об этом, когда ещё сама училась в школе (и он тоже приходил на всякие мероприятия к старшеклассникам).
— Папа просил помочь там, — промямлил Рэм, кивая на машину.
— С чем? — хмыкнул Француз. — Охранять Синцова?