Голливуд был прыток и на сей раз. Экранизацией занялась Юнайтед Артисте, состав актеров был звездным. Ингрид Бергман и Шарль Буайе, обеспечившие в 1944 году триумфальный успех фильму «Газовый свет» (Бергман получила за исполнение своей роли премию «Оскар»), играли любовную пару Жоан и Равик, Чарлз Лоутон изображал нациста Хааке, а поставил фильм Льюис Майлстоун, на победном счету которого уже значился «На Западном фронте без перемен». Несмотря на прекрасные предпосылки, картина потерпела финансовое фиаско. Неприятие оказалось всеобщим. Авторы сценария свели все многообразие романа к сентиментальной любовной истории. Спасти картину не могли даже знаменитые актеры. «Фильм по роману Ремарка в Нью-Йорке провалился», — сообщала «Франкфуртер рундшау». 22 апреля 1948 года Ремарк записал в дневник: «Вышел фильм Т. А. От критики можно прийти в ужас. Встречался с Бергман и Буайе». В письме же примадонне он преисполнен нежности и восторга: «Странно, но увидев Жоан на экране, я понял, что никогда больше не смогу представить себе ее лицо. Отныне у нее всегда будет твое лицо».
Счастье улыбается Ремарку: с наступлением мира его труд увенчан мировым успехом. Его имя опять у всех на устах. За свои книги и их экранизацию он получает крупные гонорары, в коих весьма нуждается. В начале 1946-го он должен заплатить 60 тысяч долларов налога за прошлый год, а швейцарские власти требуют произвести платежи за все время его отсутствия. Иначе... «Сколько ни зарабатывай, все равно остаются крохи», — досадует он в дневнике. «Все эти месяцы не работал. Уйма времени потрачена на переговоры с адвокатами — о налогах, контрактах и пр.». Разобраться в массе проблем такого рода выше его сил, но у него появляется умный помощник в лице Роберта Ланца, нового литературного агента, благодаря усилиям которого заключены блестящие договоры с Голливудом. На банковский счет писателя ложится очень большая сумма за ремейк фильма «На Западном фронте без перемен», ему гарантированы двадцать процентов от выручки за демонстрацию «Триумфальной арки». Богатые плоды приносит и дружба с переводчиком и редактором его произведений. Денвер Линдли переходит на работу в издательство «Эпплтон-Сенчури», и вместе с ним туда уходит рукопись «парижского» романа. Адвокатом Ремарка становится Харриет Пилпел, которой явно удается мастерски защищать интересы клиента, каких бы налоговых и финансовых дел это ни касалось. Его имя появляется теперь не только на полосах «желтой» прессы, серьезным газетам и журналам он интересен теперь и как писатель, дающий содержательные интервью.
Вести, доходящие до него из Германии, глубоко волнуют Ремарка. В июне 1946-го из Лейпцига ему впервые пишет сестра Эрна, и он узнает, что отец жив, а Эльфрида казнена нацистами. Бедствующим родственникам и некоторым друзьям он тут же отправляет посылки с продуктами. Из Парижа ему сообщают, что машина, оставленная им там в 1939-м при бегстве из Франции, цела и стоит в гараже.
Физически он чувствует себя неважно. «По-прежнему невралгия. Не курю, почти не пью. Обхожусь без кофе. Мясо — очень редко». Он думает о «русском» романе, который с прошлого года лежит в столе. «В остальном: чтение, прогулки. Трудно начать работать, не куря». И — обращается к совсем другой теме. Начинает писать «Искру жизни» — книгу о концлагере и нацистском терроре.
Меж тем напряженность в отношениях с Наташей вновь возрастает. «Позавчера пришла Наташа. Как уже нередко бывало, — в нервном возбуждении. Забочусь о ней недостаточно и т. п. Старые истории. Не могут эти существа (в юбках) обходиться без того, чтобы меня не беспокоить, или принимаются капризничать, стоит человеку взяться за дело. Не выносят они этого». Как бы там ни было, а в середине ноября он все-таки сообщает, что роман о концлагере вчерне почти готов.
В декабре в Нью-Йорке появляется Дитрих. Не найдя счастья с Жаном Габеном, снова ищет контакта с Ремарком. «Позвонила. Приехала, хотела начать все сначала. Я не захотел. Когда собралась уходить, задерживать не стал». Однако после обильного возлияния как-то вечером он все-таки поддается, и одну ночь они проводят вместе. Об этом узнает Наташа, легкий приступ ревности наблюдается и у Ютты. Он сетует на то, что не может собраться, называет свою жизнь «нерадивой», но ведь и он вносит свою лепту в довольно банальные, повседневные неурядицы.