Ремарк был очень заинтересован в успехе. Вероятно, этим и объясняется то, что почти во всех интервью он настойчиво, чуть ли не слово в слово повторял версию издательства. Звучало это так: «Писал я книгу полтора месяца, по вечерам, после работы... Рукопись пролежала в столе около полугода. Успеха никак не ожидал. Ничего из написанного не выдумал. Я был на фронте достаточно долго, у меня нет необходимости фантазировать. Проповедовать какое-либо учение я не намерен. В политике не разбираюсь». Последние сомнения читателей были развеяны «Предисловием», оно вписывалось в оборонительную стратегию без сучка без задоринки. Никто не должен был и помыслить, что автор мог преследовать иные цели, чем всего лишь правдиво поведать о пережитом. Таковы были условия издателей военной литературы, и он выполнял их. Не делай он этого, успех был бы едва ли достижим.
Наверное, роман не раскупался бы так быстро, если бы за этим не стояла финансовая мощь издательства «Ульштейн». Для рекламы использовались газеты концерна, некоторые из них имели очень большой тираж, на их литературных страницах и в приложениях к ним продуманно, по графику печатались рецензии... Так, 21 мая 1929 года издательство зарезервировало для публикации положительных и отрицательных откликов немецкой и зарубежной прессы на роман Ремарка сразу 24 (!) полосы «Биржевого вестника немецких книготорговцев». Спрос на книгу непрерывно рос. Наращивать тираж становилось все труднее. Пришлось задействовать посторонние типографии и переплетные мастерские. Без этого издательство, скорее всего, не смогло бы реализовать свои масштабные планы.
Как видим, успеху романа содействовали как политическая ситуация в стране, так и стратегия издательства. Уже через два месяца после его публикации Эрих Кестнер констатировал: «Если бы за издание этой книги взялось менее влиятельное и ловкое предприятие, то ее тираж не составил бы и десятой доли того, который она имеет уже сегодня, через несколько недель после ее появления в магазинах». Но если бы дело было только в этом, то роман Ремарка разделил бы участь многих бестселлеров: он бы вскоре исчез с рынка, в лучшем случае пару раз был бы издан малым тиражом. К тому же ульштейновская стратегия не работала в странах, где роман вскоре тоже вышел большими тиражами. США (клуб «Книга месяца» сразу же заказал 60 тысяч экземпляров) и Англия (издательство «Путнам и сыновья» заявило о «блестящей сделке») не знали в это время той политической борьбы, которая разгорелась в Германии. Впрочем, споры вокруг книги и ее успех в Веймарской республике отзывались громким эхом и в зарубежной прессе, что, несомненно, усиливало интерес к роману.
При всем уважении к рекламному отделу издательства скажем: «На Западном фронте без перемен» — выдающееся произведение, именно поэтому оно неподвластно времени и по сей день остается эталонной книгой о войне. Рассказ о Пауле Боймере и его товарищах с захватывающим интересом читался каждым новым поколением и после крушения Веймарской республики и разгрома европейского фашизма. Что бы в свое время ни писали и ни говорили представители издательства «Ульштейн» и сам Ремарк, его произведение — эта книга, отвергающая безумие войны, разоблачающая большую ложь ее апологетов и записных патриотов. И заглушить этот пафос не могут ни репортажная лапидарность повествования, ни безыскусность языка действующих лиц, ни кажущаяся обреченность в голосе, которым автор рассказывает о боевых действиях, гибели солдат, мучениях раненых. Именно благодаря тому, что Ремарк не заидеологизировал диалоги, как это сделал, например, Арнольд Цвейг в последних частях эпопеи «Большая война белых мужчин», а также отказался и от эстетизации воинских доблестей, и от прославления войны как неотвратимого рока, в чем преуспел, например, Эрнст Юнгер (в «Стальных грозах»), его роман, как никакая другая книга о войне, в полной мере сохранил свою злободневность и значимость до наших дней.
Мировоззрение многих молодых людей в Федеративной Республике Германия складывалось под непосредственным впечатлением от фильма Бернхарда Викки «Мост» и антивоенного романа Ремарка. На фоне этих выдающихся произведений бледнели попытки штатных военных обозревателей, бывших офицеров вермахта, да и просто завзятых рассказчиков армейских анекдотов обелить войну, представить ее как явление неизбежное, а для формирования настоящего мужчины и вовсе желанное. Ни дни памяти павших, ни призывы пацифистов не могли сравниться с ними по силе воздействия на умы и сердца граждан боннской республики. Роман Ремарка проникнут таким гуманизмом, какой мы ощущаем лишь в великих произведениях мировой литературы.