Валя. Телимся мы! Вот! Телимся. Бабка моя, помню, говорила «кончай телиться, давай делиться».
Валя достает откуда-то из-под сиденья металлическую фляжечку с крошечными рюмочками, разливает.
Татьяна. Ой, нет, Валя, что вы, мне не надо, спасибо.
Валя. Поверь мне, опытной, тебе надо. По чуть-чуть. А то была у нас, когда в Польшу в том году ездили, одна такая интеллигентная, тоже ей все не надо было, держалась-держалась, ни капли, ни сигаретки, а как на обратном пути в поезде у нее сумку подрезали и все деньги увели, так она последнее, в трусах заныканное, на водку потратила, купила на каком-то полустанке у бабки самогонку, ну, бутыль, и выдула ее в одно лицо в туалете. И все!
Любаша. Что – все?
Валя (делает страшные глаза). Всё – всё.
Любаша. Прямо умерла?
Валя серьезно кивает, поднимает рюмочку, пьет не чокаясь.
Татьяна. Глупости какие. Валя, не пугайте девочку. Никто у вас там не умер.
Валя. Ладно, ладно, не умерла, но весь туалет изгваздала только так. Ее с поезда ссадить хотели, но мы все заступились, дали денежку проводницам, те оставили ее на месте отсыпаться. Она не буйная была, только плакала тихонечко. Ну как плакала, выла больше. Она так-то дура совсем, продала, чтобы первую партию купить, то ли квартиру, то ли машину. И все. В одну секунду увели. Знаешь, как в поездах? Надо ухо востро держать, ни вздохнуть, ни мигнуть, а то порежут так, что заметишь, только когда поздно будет. Жалко тетку. Может, лучше б и умерла.
Любаша. Ужас.
Валя. Я потому и говорю всегда: как хочешь вертись, в долг бери, у родных проси, на коленях стой, но жилье продавать нельзя. Не стоит оно того.
Все немного молчат. Валя придвигает к Татьяне и Любаше рюмочки. Те их берут. Любаша быстро, Татьяна нехотя, явно потому, что отказать неудобно.
Любаш, тебе сколько лет-то? Восемнадцать есть?
Любаша (обиженно). Двадцать. Почти.
Валя. Почти не считается. Девятнадцать, значит.
Татьяна. Как тебя мама-то одну пустила?
Любаша (резко). Я у нее не спрашивала.
Татьяна. Моему старшему восемнадцать, ой, не дай бог вообще, конечно. Маленькие детки – маленькие бедки, а большие детки…
Валя (поднимает тост). Ну что, девочки, за наше безнадежное дело!
Любаша. Почему сразу безнадежное? Я вот как-то в себя верю…
Валя. Да кто ж не верит? Только вот сколько ни езжу, всегда все за «безнадежное дело» пьют. Это вроде как когда на «ни пуха ни пера» в ответ к черту слать надо. Чтобы не сглазить, короче.
Чокаются, выпивают.
Любаша. Валя, а вы… ты давно ездишь?
Валя. Да пару лет как. То Польша, то Венгрия. Но на Север впервые. Мне подружка одна говорила, она в том году ездила, купила в Москве за десять рублей, а в крайних точках, там, где деревни дикие с чукчами, так она там за пятьдесят продавала. В пять раз больше! Это ж это… как его. Золотая страна, Эльдорадо какое-то…
Татьяна. Клондайк прямо-таки.
Валя. Ну я и решила…
Татьяна. Это подруга так далеко на восток заехала?
Валя. Почему на восток? Тем же маршрутом, что и мы сейчас.
Татьяна. Так не чукчи тогда, ненцы.
Валя. Ой, да хоть немцы, лишь бы по пятьдесят рублей брали.
Немного молчат.
Любаша. А я вот первый раз вообще.
Валя. А сама откуда?
Любаша (нехотя). Из Воронежа.
Валя. Да уж, Москва – Воронеж, хрен догонишь. А догонишь, хрен возьмешь.
Татьяна морщится.
А что везешь?
Любаша. Лифчики вроде.
Валя. Как это «вроде»? Сама, что ли, не знаешь, чем торговать собралась?
Любаша. Да я вместо подружки в последний момент поехала. Она заболела, а мне… Ну… мне срочно уехать надо было. Она мне сказала, белье. А я вот сейчас сижу, думаю, белье – это лифчики с трусами или постельное?
Валя. Ну ты, девка, даешь!
Татьяна. А почему не посмотрела?
Любаша. Да там все плотно так запаковано, я решила не распаковывать, пока продавать не начнем. А то, может, помнется еще.
Валя. Ой, я не могу! Помнется! Если подружка твоя хорошо запаковала, там так все сжато… Как этим…
гидравлическим прессом. Оно там уже как коровой пожеванное! Мы как распакуемся на первой стоянке, я тебе покажу, как распрямить. Не все, конечно, только то, что на витрину пойдет. Главное, чтоб лифчики не заломались. Хотя, может, у тебя там мягкие, без косточек. А если постельное, то и вообще не о чем волноваться. Отгладят потом сами.
Татьяна. К нам в прошлом году белорусы постельное белье привозили, я купила на всю семью, очень приличное качество. И швы ровные.
Молчат.
Валя, а я вот спросить хотела, может, вы знаете…
Валя нарочито вздыхает, но Татьяна принципиально не переходит на «ты».
Почему мы в больших городах не останавливаемся?